Читаем Все закручено полностью

— Иногда бывает сложно на таком маленьком сроке различить сердцебиение эмбриона обычным ультразвуком. Что касается кровотечения, в первом семестре это вполне обычное дело. Сейчас, однако, раскрытия матки нет, анализ крови без особенностей, сердцебиение плода в норме. Все эти факторы указывают на обычное течение беременности, которая продлится на весь срок.

Мама обнимает меня за плечи, с облегчением и волнением. Но мне нужно больше.

— Значит, Вы говорите… я его сохраню? У меня будет этот ребенок?

Доктор Уизерспун усмехается.

Звук радости.

— Да, Кейт. Этого ребенка ты должна сохранить. Предварительная дата родов — двадцатое октября. Поздравляю.

Я закрываю рукой рот, а из глаз текут слезы. Я улыбаюсь так широко, что сводит скулы. И обнимаю свою маму в ответ.

— Мам…

Она смеется.

— Знаю, милая. Я так счастлива за тебя, я так сильно тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю.

Вот как все это должно было быть изначально. Без страха. Без сомнений. Только радость. Эйфория.

Это самый прекрасный момент в моей жизни.

Я одеваюсь быстрее, чем жена, которую подловили на измене, и выбегаю в комнату ожидания. Долорес и Билли смотрят на меня удивленно во все глаза.

— Я все еще беременна! Нет у меня выкидыша!

Они встают.

— Вот черт!

— Я так и знала, что Доктор Хрен ни черта не шарит!

Начинаются улыбки и объятия, а потом моя лучшая подруга меня спрашивает:

— Я, так понимаю, ты определилась? Ты его сохраняешь?

Опускаю руки на живот, уже представляю, как он будет расти.

— До тех пор, пока ему не исполнится восемнадцать и не пойдет в колледж. И даже тогда. Я могла бы заставить его остаться дома, а в колледж просто ездить.

Она кивает, в знак одобрения.

Билли падает передо мной на колени.

— Эй, ты там. Я — дядюшка Билли. — Потом поднимает свой взгляд на меня, обеспокоенно. — Я же могу быть Дядюшкой Билли, верно? Ты же позволишь стать мне Дядюшкой Билли. Единственное что мне остается, так это Долорес — и кто знает, какого фрика она из себя выдавит.

Долорес отвешивает ему подзатыльник.

А я смеюсь.

— Да. Ты можешь стать Дядюшкой Билли.

— Мило, — он снова обращается к моему животу. — Эй, малыш. Ни о чем не беспокойся — я поведаю тебе, все что нужно знать. Повторяй за мной: Страт-о-кастер.[32]

Долорес качает головой.

— Он тебя не понимает, придурок. Он размером с головастика.

— После прошлой ночи, это, возможно, пьяный головастик. Но это классно, правда? Это сделает его выносливым — добавит волос на его груди?

Долорес улыбается.

— А если это девочка?

Билли пожимает плечами.

— Некоторым парням нравятся девчонки с волосатой грудью. Ты бы удивилась.

Я отворачиваюсь от перепалки этих Твидлдам и Твидлди[33] и направляюсь по коридору к Доктору Уизерспуну. Говорю, чуть запинаясь. Виновато.

— Извините? Простите, что беспокою… но… прошлой ночью… я была расстроена и я… пила и курила сигареты. — Говорю потише. — И марихуану. Много.

Перед глазами проносятся картинки Специальных Выпусков Новостей:

Алкогольный Синдром у Зародыша.

Крайне недоношенный ребенок.

Низкий вес новорожденного.

Он кладет свою руку мне на плечо, пытаясь меня приободрить.

— Ты не первая женщина, которая вела… не очень здоровый образ прежде, чем узнать о своей беременности, Кейт. Малыши в утробе крепче, чем ты думаешь. У них есть способность преодолевать моментальное воздействие наркотикам и алкоголю. Так что если с этого момента ты от этого воздержишься, длительного воздействия быть не должно.

Я бросаюсь ему на шею, практически сбивая его с ног.

— Спасибо! Спасибо Вам, Доктор Санта — это лучший подарок на Рождество!

Я бегом возвращаюсь к Долорес и Билли.

— Он сказал, что все в порядке!

Мы начинаем подпрыгивать, в кружке, как трое детей на игровой площадке, играющие в «круг, кольцо и роза».[34]

И все почти идеально. Почти. Потому что кое-чего не хватает.

Кое-кого.

Еще одного человека на Земле, который должен бы быть счастлив в этот момент. Он должен бы быть здесь. Он должен бы поднять меня на руки, и закружить, и целовать меня до потери сознания. А потом он должен бы сказать мне, что, конечно, с ребенком все будет в порядке, потому что его невероятная супер-сперма неразрушима.

Можете себе представить это?

Но его здесь нет. Вот так вот просто. Я бы хотела вам сказать, что мне от этого не больно — что я не скучаю по нему — что мне на самом деле уже все равно. Но это было бы ложью. Я люблю Дрю. Не могу себе представить, что я его когда-то не буду любить. И мне хочется поделиться с ним этим, больше всего на свете.

Но мы не всегда получаем то, что хотим, иногда нам стоит просто быть благодарными за то, что мы имеем. И я благодарна. Счастлива. Потому что у меня будет этот ребенок, и я буду заботиться о нем. И я не должна это делать в одиночку. От мамы и Джорджа, Долорес и Билли помощи будет, хоть отбавляй. Его будут любить за десятерых малышей.

Сорок восемь часов назад я и не подозревала, на что я способна, насколько стальные клапаны у меня в венах. А теперь знаю. И думаю в этом и мораль всей истории.

Вы должны упасть, ободрать ладони и колени, прежде чем поймете, что способны снова подняться.