Читаем Все закручено полностью

Чтобы вы не делали, не позволяйте своим детям узнать о деторождении из «То самое видео». Узнать о тычинках и пестиках все равно, что узнать, что Санты не существует — постепенно дети об этом узнают, но это будет воспринять легче, когда это исходит от вас.

Маккензи кивает и возвращается к своей гитаре. Пока не…

— Дядя Дрю.

— Да, Маккензи?

— Ребенок растет у мамы в животике, так?

— Вроде того.

— А как… именно он туда попадает?

Дрю проводит пальцами по своим губам, обдумывая ответ.

А я задерживаю дыхание.

— Ну, ты знаешь, вот когда ты рисуешь? И ты смешиваешь голубой и красный? И у тебя получается…

— Фиолетовый!

— Отлично, да, у тебя получается фиолетовый. Вот и с детьми примерно также. Немного голубой краски от папы, немного красной от мамы, хорошо перемешать вместе, и бум — ты получаешь нового человека. Надеюсь не фиолетового, но если тетя Долорес замешана? Все возможно!

Долорес показывает Дрю средний палец за спиной у Маккензи.

Маккензи кивает. И продолжает перебирать струны. В течение целой минуты.

— Дядя Дрю?

— Даа?

— Как голубая краска от папы попадает в красную к маме?

Дрю поднимает вверх брови. Он заикается.

— Как… как она… попадает туда?

Макензи жестикулирует своей рукой.

— Ну, да. Может доктор ей делает укол с голубой краской? Или мама глотает голубую краску?

Мэтью улыбается.

— Только если папе очень сильно повезет.

Долорес дает ему подзатыльник. Но круглые голубые глаза Маккензи продолжают смотреть на Дрю, ожидая ответа.

Он открывает свой рот.

А потом закрывает.

Потом опять начинает.

А потом останавливается.

Наконец, словно прыгая «бомбочкой» в бассейн в первый весенний день, он рискует.

— Ну… мама и папа занимаются сексом.

Совершенно точно. Александра прибьет его. В этот раз по-настоящему. Я стану вдовой, еще не успев стать женой.

Лицо Маккензи сморщилось в замешательстве.

— Что такое секс?

— Секс это как получаются дети.

Она на мгновение задумывается. А потом кивает.

— О. Хорошо.

Ух ты!

А я думала, что это выпускные экзамены в школе были сложными.

Дрю справился с этим довольно хорошо, вам не кажется? Он умеет обращаться с детьми. Что логично, потому что во многом… он сам все еще ребенок.

В комнату входит Александра. Сейчас она кажется счастливой, сейчас, когда она доказала Стивену, что его «стальное оружие» можно продавить. Она вся светится.

— Чем мы тут занимаемся?

Дрю невинно улыбается.

— Разговариваем о красках.

Александра улыбается и гладит свою дочь по волосам.

Когда Маккензи добавляет.

— И сексе.

Рука Александры останавливается.

— Погоди… что?

Дрю наклоняется и шепчет мне на ухо.

— Наверно, сейчас нам стоит отсюда уйти.

Как только за нами закрывается дверь, мы слышим:

— Дрю!

И Александра больше не кажется счастливой.

* * *

Наконец, подают ужин. Сам процесс поедания пищи проходит спокойно, но во время десерта, Александра стучит своей ложкой по бокалу.

— Пожалуйста, все, можно минуточку внимания?

Она широко улыбается Стивену, а потом продолжает.

— Маккензи хочет сделать объявление.

Маккензи забирается на свой стул и заявляет:

— Мои мама и папа занимались сексом.

За столом гробовая тишина.

Пока Мэтью не поднимает свой бокал

— Поздравляю, Стивен. Это как Комета Галлея, случается раз в 75 лет?

Долорес смеется.

А Джон прочищает свое горло. Неловко.

— Это… это… очень мило, дорогая.

Потом в разговор решает вступить Фрэнк.

— Секс — это хорошо. Заставляет соблюдать режим. Я стараюсь заниматься сексом по крайней мере три раза в неделю. Не то чтобы моя Эстель настолько похотлива, но за сорок лет брака, у нее ни разу не болела голова.

Эстель гордо улыбается, сидя рядом с ним.

А Мэтью закрывает свое лицо руками.

Остальные из нас просто таращимся, с выпученными глазами, слегка открытыми ртами.

До тех пор, пока Дрю не закидывает голову назад и не начинает смеяться.

— Просто великолепно.

Он вытирает глаза, практически мокрые от слез.

Александра качает головой.

— Подождите. Есть еще кое-что. Продолжай, Маккензи.

Маккензи закатывает глаза.

— Ну, это значит, что скоро у них будет ребенок, конечно же. Я буду старшей сестрой.

Отовсюду посыпались поздравления. Энн прослезилась, когда обнимала свою дочь.

— Я так счастлива за вас, дорогая.

Дрю поднимается и с нежностью обнимает свою сестру.

— Поздравляю, Лекс.

Потом он хлопает Стивена по спине.

— Я придержу для тебя комнату для гостей, дружище.

Я не поняла.

— Комнату для гостей?

Дрю объясняет.

— Когда в прошлый раз Александра была беременной, оны вышвырнула Стивена из дома, и это было не раз, и не два, а четыре чертова раза.

Мэтью присоединяется.

— И это не считая того раза, когда она разрешила ему остаться, но выкинула все его вещи в окно.

Дрю усмехается.

— Выглядело так, будто на Парк Авеню взорвался грузовик с Барни и его друзьями.[11] Еще никогда бомжи не одевались так хорошо.

Александра закатывает глаза и поворачивается ко мне.

— Гормоны. Из-за них случаются действительно ужасные перемены в настроении. Я становлюсь немного… стервозной… во время беременности.

Дрю скалится.

— По сравнению с остальным временем, когда ты такая милая?