Читаем Все закручено полностью

Маккензи, племянница Дрю, сидит на полу. Она изменилась по сравнению с прошлым разом, когда я ее видела. Сейчас ей шесть лет, ее волосы длиннее, а лицо уже более девичье, менее малышковое, но все равно прекрасное. Она играет с кучей кукол и игрушечной больничкой.

Мама Дрю, Энн, и мама Мэтью, Эстель, скорее всего на кухне. И если вам интересно, где овдовевший отец Стивена, Джордж Райнхарт, пока мы его не увидим.

Когда мы проходим в комнату, Стивен приветствует нас и предлагает нам обоим выпить.

Мы устраиваемся на двухместном диванчике, с выпивкой в руках и смотрим игру.

Маккензи нажимает на кнопку на одной из своих кукол, и кукольный голосок наполняет комнату.

— Нет, нет, нет! Нет, нет, нет!

Макензи склоняет голову на бок, пока смотрит на эту назойливую куклу.

— Я думаю, ты не прав, папа. Нет-Нет Нэнси вообще не похожа голосом на маму.

Комментарий привлекает внимание Александры.

— Что ты имеешь в виду, Маккензи?

За спиной у своей жены, Стивен качает головой в сторону дочери, но, к сожалению, для него, она не понимает намека.

Вместо этого она объясняет.

— Как-то раз, когда тебя не было, папочка сказал, что Нет-Нет Нэнси говорит, как ты. Но вместо нет, ты постоянно ворчишь «Не-не-не».

Все повернули головы к Александре, наблюдая за ней, как за бомбой с часовым механизмом, время которой приближается к нулю.

Он пытается мужественно разрядить ее. Улыбается и дразнит ее.

— Ты должна признать, дорогая, сходство необыкновенное…

Александра щипает его за руку. Но он напрягает свой бицепс до того, как она до него дотрагивается, всасывая в себя воздух. Она снова его щипает, уже не так шутливо.

Стивен просто хвастается.

— Ты не сможешь продавить железо, малыш. Будь осторожна, не хочу, чтобы ты повредила свою руку.

Быстрее пули, Александра впивается своими пальцами в нежную кожу задней стороны его трицепса, заставляя его упасть на колени.

Дрю строит гримасу и трет свою собственную руку за компанию.

— Наверняка останется след.

Голос у Александры строгий. И решительный.

— Я не ворчу. Я добрая, заботливая, во всем поддерживающая своего мужа жена, и если бы ты просто делал то, что должен был, я бы и слова не сказала.

Он взвизгивает.

— Да, дорогая.

Она отпускает его руку и встает.

— Пойду, помогу маме на кухне.

Как только она уходит, Маккензи задумчиво смотрит вниз на свою куклу, потом опять вверх на отца.

— Вообще то, ты прав, папочка. Мама, и правда, разговаривает как Нэнси.

Стивен подносит ко рту свой палец.

— Ш-ш-ш.

* * *

Немного позже, Дрю, Мэтью, Долорес и я сидим в комнате на уроке Маккензи по игре на гитаре.

Я учу ее играть. Мне было пять, когда мой папа меня учил. Он мне сказал, что музыка — это как секретный код, волшебный язык, который всегда будет со мной. Чтобы меня поддержать, если вдруг мне станет грустно, или помочь мне радоваться, когда я была счастливой.

И он был прав.

Это урок, который, я ценила всю свою жизнь. Маленький кусочек, оставшийся от моего отца, за который я могла держаться, когда его не стало. И я рада, что могу передать это знание Маккензи.

Сейчас она играет «Twinkle, Twinkle. Little Star».

Она хороша, не так ли? Сосредоточена. Решительна. Я не удивлена, она племянница Дрю, как ни как. Когда она заканчивает песню, мы все хлопаем.

Потом я поворачиваюсь к Долорес.

— Прошлой ночью мне звонил Билли. У него отпуск на несколько недель. Он приезжает в город на следующей неделе и хочет поужинать вместе.

Сарказм стекает со слов Дрю, как шоколад с клубники.

— Говнюк приезжает в город? Как здорово! Все равно, что Рождество.

Долорес смотрит на Дрю.

— Эй, Говнюк — это мое прозвище для него. Найди себе свое.

Дрю кивает.

— Ты права. Мешок с дерьмом подходит ему больше.

Вам интересно, что стало с Банкой Плохих слов? Для тех, кто не в курсе, Банка Плохих слов была придумана Александрой, чтобы штрафовать любого — обычно Дрю — кто матерился в присутствии ее дочери. Изначально, каждое плохое слово стоило доллар, но когда Дрю и я решали свои проблемы, я убедила Маккензи поднять цену до десяти. Называйте меня мстительной.

Как бы то ни было, теперь Банкой больше не пользуются. У Маккензи есть свой счет. И поскольку она уже достаточно взрослая, чтобы писать, она записывает кто и сколько ей должен в свою голубую книжечку, ту самую, в которой она карябает прямо сейчас.

Всем нам придется заплатить, прежде чем уйти. Или же попасть на проценты.

У меня такое чувство, что однажды Маккензи станет первоклассным банкиром.

Она кладет свою книжечку и направляется назад к своей гитаре. Потом поворачивается к Дрю.

— Дядя Дрю?

— Да, милая?

— Откуда берутся дети?

Дрю нисколько не мешкаясь:

— От Бога.

Я узнала основы, когда мне было одиннадцать. Моя мама придерживалась взглядов «навсегда оставайся моей маленькой девочкой и никогда не занимайся сексом». Амелия Уоррен, наоборот, более чем хотела заполнить пробелы. Она хотела, чтобы ее дочь Доллорес и я владели информацией. И были готовы. К тринадцати годам, мы могли натянуть презерватив на банан быстрее любой проститутки.