Читаем Все свои полностью

Иван Ильич привязал на раму полотенце, так что Маринка почти не чувствовала выбоин асфальта. Когда свернули на грунтовку, стало потряхивать, и, боясь наделать себе синяков, она спрыгнула на землю и махнула, чтоб ехали без нее — осталось недалеко, можно и погулять.

Сережа, оглянувшись и не отыскав ее взглядом, тоже слез с велосипеда и пошел, ведя его за руль, нарочито медленно, чтобы Марина скорее его нагнала.

Какое-то время они шли рядом, упрямо молча. Сережа глядел на дорогу перед собой, Марина озиралась, запоминая путь к реке. В выгоревшей до белого траве кто-то стрекотал и чиркал. Пахло полынью. Словно, свернув с асфальта на грунтовку, они пересекли какую-то волшебную черту, за которую не мог перебраться город. Из-за деревьев виднелись градирни ТЭЦ, крыши панельных пятиэтажек, но стоило отвернуться — и город исчезал, будто и не было его. Солнце пекло седую песчаную пыль под ногами, и кто-то разговаривал в белесой траве на летнем языке.

Маринка сняла босоножки, закинула на ремешках за плечо.

— Дядя Витя сказал, ты читать любишь?

— Ну да. — Сережа не поднял головы. Только крепче стиснул руль велика, коротко глянул на Маринкины босые ноги, и на щеках у него вспыхнули неровные красные пятна. Кажется, убежал бы, но не бросать же транспорт на дороге.

— А какие?

— Ну, всякие.

— А все-таки какие?

— Ну, разные л-люблю… читаю разные…

Послышался гул. Вынырнул из-за леса самолет и прошел низко над полем. Заложило уши.

— Тут аэродром совсем рядом, — сказал Сережа торопливо. — Все время летают.

— Ты про космос читаешь? — гнула свое Марина. — Про пришельцев?

— Ну, да.

— А ты веришь, что они правда могут скрываться у нас?

Сережа вздрогнул, бросил опасливый взгляд по сторонам, буркнул:

— В смысле?

— У нас, на Земле, — уточнила Марина, и Сережа снова уставился себе под ноги.

— Не знаю. По радио всякое говорят. Не всему же верить.

Марина немного помолчала, собираясь с мыслями. Сорвала длинную метелку, повертела в пальцах и тотчас бросила.

— Слушай, а Петя Галкин чем болеет?

Сережа глянул на нее исподлобья, и Марине стало как-то неуютно от этого взгляда. Он словно изучал ее.

— Просто… болезнь у него какая? Он такой родился? Или потом что-то случилось?.. Просто думала, вдруг ты знаешь. Не у нее же спрашивать. Про такое не спрашивают…

— Она его уже такого взяла, — бросил Сережа. — Хочешь, я тебе велик дам? Если устала. А то все, наверное, уже купаются…

— Значит, Петя ей не родной? Но он вроде маленький такой. Она его недавно взяла? — не позволила сбить себя с темы Марина.

— Ну что ты пристала ко мне со своим Петей! — неожиданно вспылил Сережа, останавливаясь. — Тебе что, больше всех надо? От любопытства кошка сдохла!

— А из упрямства воскресла! — парировала Марина.

Сережа буркнул что-то, неловко оседлал велик и рванул вперед. Навстречу ему выскочил с пронзительным лаем Серый, но не привязался по собачьей привычке к велосипедисту, а потрусил к девушке, словно понял, что ее больше некому проводить.

* * *

Плавал Миша и правда здорово. Маринка быстро выдохлась и выползла на берег, чувствуя, как дрожат ноги, а Миша словно и не устал, дразнил ее из воды, подначивал еще раз рвануть на перегонки до моста.

Иван Ильич сидел на другом берегу, отдыхал и разглядывал копошащихся в рогозе парковых уток. Речка, одна из десятка тощих заросших проток, питающих начинающееся за мостом водохранилище, в этой части была неширока, Марина и сама переплыла бы ее, но посередке даже в самый теплый день течение было быстрым и холодным, так что рисковали не многие. Сосед прыгнул в воду и поплыл обратно. Миша бросился наперерез отцу и принялся задирать его, уговаривая посостязаться.

Не выгорело. Иван Ильич выбрался на берег. Он был большой и плечистый, весь сверкающий от водяных капель, и никто не дал бы ему сейчас тех лет, на которые он выглядел в мирной, неспортивной жизни.

— Ясно, в кого Мишка такой пловец, — сказала Марина весело. Жар опускался на землю, солнце калило, пронизывая лучами капельки воды на коже. Хмурый Сережа бродил по кромке воды, не раздевшись, и бросал в воду камешки. Серый шумно лазил в кустах, шуршал и сопел. — У вас спортивная династия? Вы тоже плавали?

— Династия, точно, — щурясь от солнечных бликов, кивнул сосед. — Плавал, Марина. У нас в роду все плавают. А что это у тебя с ногой?

Порез на пятке был не так велик. Неудивительно, что в реке из-за холода она не заметила, когда порезалась. Песок под пяткой пропитался кровью. Марина разглядывала ногу, прикидывая, как доскакать до воды и промыть ранку.

— Сейчас полотенце намочу, и оботрем. Эх, и платка нет завязать, — расстроился Иван Ильич. — Мишка, у тебя нет платка?

— Нет, — крикнул Мишка из воды. — Ни платка, ни соплей.

— Марина ногу поранила, — ответил ему отец с укором. Мишка притих и погреб к берегу. Иван Ильич пошел с полотенцем к воде. Подбежал Сережа, уставился на тонкую струйку крови из облепленной песком ранки.

— Чего смотришь? — рассердилась на него Марина.

— У меня… пластырь есть. Может, хватит. Порез не очень большой.