— Мне, как ты понимаешь, тоже нет никакого интереса брать неизвестно кого с улицы и его отправлять в Америку так, за здорово живешь. Верно? Я тебе такую услугу оказываю. Такая услуга стоит денег, ты со мной согласен?

— Согласен.

— Ну вот. Если не отдаешь — достанем тебя через Интерпол, и платишь по суду плюс судебные издержки, либо садишься там, а самое вероятное — высылаешься к чертям обратно, и садишься уже здесь. Понял? Так что ты это обдумай. Это — мое условие.

— Так, а те три тысячи, что даете…

— Остаются нам. Согласись, это небольшая сумма для американца за то, что он окажется в Америке.

— А с чего же отдам-то?..

— Заработаешь. Учти еще: с очередью на билеты — поможем. Я тебе помогу. Своими связями. Это — тоже стоит, правда? И пойми еще: у меня работают люди, твоя командировка тайной ни для кого не останется, — это тоже трудности для меня, так? Согласен — пиши заявление. Нет — значит, разошлись, как в море корабли.

Ветреным и солнечным октябрьским утром он позвонил с Московского вокзала:

— У меня два часа до поезда, Леня. Завтра утром — авиацию в воздух!

— Сейчас возьму такси, — сказал Звягин.

Володя похудел сильно, скулы и подбородок выдавались жестко, короткая стрижка скрадывала пролысинку; он полегчал в движениях и потяжелел в жестах. В том, как прислонился к цоколю вокзала, как подставил лицо легкому осеннему солнцу, сквозило что-то новое, иное.

Жирок слез с души, оценил Звягин. Не только с тела.

— Помолодел, — сказал он. Толкнул носком сияющей туфли портфель: — Весь багаж?

— Впервые в жизни я ничего не боюсь, — сказал Володя. — Хочу — вернусь обратно, хочу — останусь там, хочу — свалю еще куда-нибудь. В матросы наймусь. Сигаретами буду в Италии торговать. Свою фирму организую. Фиктивно женюсь. В пустыню поеду верблюдов пасти! — закричал он. — Невероятное чувство — разорвать цепи и стать полным хозяином своей жизни!

— Цепь… — пожал плечами Звягин, ухмыляясь. — Веревочка от покупки в универсальном магазине. Чтоб быть хозяином своей жизни, надо рвать цепи ежедневно, — не удержался он от очередной глубокомысленной сентенции.

— А знаешь, что она сказала мне, когда успокоилась? — поведал Володя, разумея под «ней» жену. — Что извелась за много лет, каждый день готовясь к расставанию и чему угодно, и рада, что все, наконец, произошло таким образом. Еще несколько лет такой неопределенности, сказала, ее б с ума свели. Для детей… — сказал он и замолчал. — Для детей все сделаю! Одену, жратву с оказией передавать буду, деньги для валютного магазина… Не мог оставаться больше. Чем хочешь клянусь!.. Сказал им — на полгода в командировку. Так радовались… А там… там посмотрим еще, как все сложится. Еще и благодарны, и рады будут… — он развернул перед мысленным взором веер возможных перспектив. — Жаль на тебе шляпы нет, — закончил неожиданно.

— Почему?

— Выкинул бы. На рельсы.

Открыли двери вагонов, проводницы вышли на перрон: посадка началась. Отрешенным лицом Володя был уже не здесь — далеко.

— Кстати — к тому счету прибавь четыреста долларов, — неожиданно приказал Звягин. — Положишь в приличный банк на мое имя.

— К-хм?! — сказал Володя. — Конечно, пожалуйста, — сказал он. — А… за что? — спросил он.

— За все, — решительно, но туманно ответил Звягин. Его ужасно подмывало сказать, что, мол, друг любезный, за услуги двух валютных профессионалов тебе и твоей жене, все, мол, мои валютные запасы, полученные за пользование фирмачей и некоторых дельцов, и ухнули; и посмотреть, какая у Володи сделается при этом рожа. Жаль даже, что приходилось себе отказать в столь славном и невинном удовольствии. Да ладно уж, лети себе, голубь мира, граната учебная, кой-чему наученная.

Вечером косился на телефон. «Лучше счастливый где-то, чем несчастный здесь», — утешил себя, и позвонил Володиной бывшей жене:

— Володя просил, если понадобится помочь, чем бы то ни было, то я всегда сделаю… запишите телефон…

Дух его, признаться, был несколько смущен. И все же — он был доволен собой. В очередной раз чужое желание исполнилось его волей. Когда жена вернулась с родительского собрания, спросил:

— Ира, что сказал этот? О действии?

— Кто?

— Ну, англичанин.

— Который?

— Поэт.

— Вильям Блейк?

— Именно.

— Он сказал: «Кто желает, но не действует, тот плодит чуму».

— Именно. Вполне приемлемая эпидемиологическая теория. А ты знаешь, кто такой был Варвик — делатель королей?

Глава VII. Детектив

— Как звали доктора Ватсона? — спросил Звягин.

Сын удивленно задумался. Они шествовали вдоль пестрого овощного ряда по Кузнечному рынку, похожие скорее на братьев: один уже вполне возмужал, но второй не собирался стареть.

— Знаменитый друг Шерлока Холмса носил имя Джеймс, — сказал Звягин, нацеливаясь на тугие атласные помидоры. — Читайте «Человека с рассеченной губой». Нам два кило, красавица. Открой сумку с яблоками, Юра.

В завершение базарного утра они купили два гладиолуса: лимонный и пурпурно-черный. Выходя в уличную толчею у метро. Звягин продолжил давешний разговор: