Груня посмотрел на него с мучительным недоумением. Затем возникло впечатление, что в голове у него что-то переключилось, взгляд и весь облик сделался затравленным и готовным, даже казалось, что он опустился на четвереньки, чтобы придать себе еще более виноватое собачье выражение. Он вцепился в злосчастные трусы, дернул, наступил ногой и рванул — раздалось слабое подобие выстрела, ткань треснула и разошлась.

— Топи!

Два влажных комочка улетели за борт.

— Боцман!

— Есть.

— Двадцать линьков! По ягодицам! Об-на-женным! Только не на палубе. Сейчас!

— Есть.

— Полудюймовым шкертом. С узлом!..

Разрешив таким образом конфликт ко всеобщему облегчению, он вынул обойму и выбросил патрон из патронника: покатившийся по палубе патрон мгновенно поймали, подали, стали улыбаться.

— Прошу запомнить всех, и в первую очередь — уважаемого председателя революционного военного комитета, какового сейчас не шлепнул только по своей офицерской выдержке.

— Так точно, — сказал Шурка, взвешивая, не пора ли распустить эту вредную для здоровья своего председателя организацию. Все равно — уже дошли…

— Отправлять командира в сумасшедший дом никому из вас, сволочей, я не позволю. А он был сейчас к тому близок. Если же еще раз повторится нечто подобное — реввоенсовет ликвидирую. Можете понимать это как хотите. А узнаю, что у кого есть красные трусы — лично отконвоирую вообще без трусов в гей-клуб, такой в Москве есть, и прослежу, чтоб использовали без вазелина. Вопросы?! Разойдись!!

6

В двадцать один час все собрались перед телевизором. Ждали своего сообщения. Прошли события в Чечне и на Балканах, прения по бюджету в Думе, сообщение пресс-секретаря о здоровье президента, полноценно работающего с документами в Барвихе, наводнение в Китае — после чего пошли реклама и футбол.

Напряжение сменилось недоумением. Злой Ольховский начал дозваниваться на телевидение, и сумел даже прорваться в редакцию новостей, где никто ничего не знал. Позвали кого-то компетентного.

— Представьтесь, пожалуйста, — предложил вежливый казенный голос.

— «Аврора»! Слышали?

После недолгого молчания голос с почтительным придыханием осведомился:

— Простите, пожалуйста, вы — Яков Беме?

— Что еще за бе-ме!? Какой Яков! — взорвался Ольховский. — Тыкову дали тыблоко!

— Что? Кому дали? Вы можете повторить?

— Вам был передан пакет с сургучными печатями с крейсера «Аврора». Вы его получили?

— Сюжет о прибытии крейсера прошел в утренних новостях. А какой у вас вопрос?

— Такой, что «Аврора» готовится произвести выстрел по городу!

— Успокойтесь, пожалуйста. По какому городу?

Ольховский зашипел и плюнул кипятком, как чайник.

— Я — командир крейсера «Аврора» капитан первого ранга Ольховский!

— Так бы сразу и говорили, — разочарованно сказал голос. — Вероятно, вам нужна передача «Армейский магазин»?

«В брюхо тебе магазин», — бросил в сторону Ольховский.

— Я передал в вашу редакцию сведения о выстреле «Авроры», — как можно вразумительнее объяснил он.

— Так. И что вы теперь хотите? Узнать их судьбу? А какие сведения?

— О выстреле!

В трубке заиграла музыка, и женский голос крикнул на нерве: «Саша, еще раз будет такая подлянка со строкой — вылетишь с работы!»

— Если вы не смените тон — я брошу трубку, — отреагировал голос. — Во-первых: откуда у вас такие сведения?

— Ну и хрен с вами!! — Ольховский шарахнул телефон и высунул голову в иллюминатор — охладиться. — Только пусть потом интервью не просят… во репортеры, понимаешь!..

Он неприятно задумался о переоценке роли своей личности в истории и прибег к знакомству — набрал записанные телефоны княжны Сорбье, энтэвэшницы. Все-таки этот канал считается наиболее оперативным и интеллигентным.

Рабочий телефон, понятно, не отвечал, а домашний интимно прокурлыкал: «Здравствуйте! Я сейчас в гостях, или в ванной, или гуляю с собакой. Оставьте сообщение после сигнала, целую».

— Поцелуй себя в зад, — грубо сказал Ольховский.

Ну суки. В этом городе не захочешь — да выстрелишь.

7

Ближе к полуночи на набережных стало наблюдаться какое-то не совсем обычное для города движение. Прохожие и легковые автомобили исчезли совершенно, проносились редкие дребезжащие грузовики, набитые плохо различимыми в свете фонарей людьми, иногда где-то что-то хлопало. Явно в городе что-то готовилось и назревало. Со стороны Полянки донесся звук, похожий на дробный строевой шаг. Кажется, «Аврора» явилась как нельзя кстати. Впрочем, уже много лет Москва жила с непрекращающимся ощущением того, что завтра что-то будет.

8

Без четверти двенадцать Ольховский дал команду:

— Баковое орудие к бою!

Пронесся расчет, протащили бегом тяжелые снарядные ящики.

И тут оказалось, что не все в Москве равнодушны к имеющему произойти событию. Потому что по правому борту приблизился исправно несущий ходовые огни катер, и из него окликнули с самоуверенным акцентом, в который как составляющая вплеталась некая доза снисходительной приветливости:

— Господа моряки! Прошу немного вашего внимания. Это телевидение Си-Эн-Эн.

— О?! — рявкнул темный мостик. — Н-ну?!

— Не могли бы вы произвести ваш исторический выстрел утром?

— Это еще почему?