Читаем Все пули мимо полностью

- Всё, идём, - встаёт с кресла Сашок. - Бутылки в пакет сложи, с собой заберём. А стаканы помой.

- Это ещё зачем? - возмущаюсь.

- А сдашь бутылочки-то, хлебушка деткам купишь, - язвит Сашок, но неожиданно в лице меняется и зло цедит: - Сколько тебя учить можно?! "Пальчики" здесь наши, "пальчики"! Знаю я их натуру. Сегодня Христом-богом клянётся, а завтра за тридцать сребреников... Впрочем, - бросает он взгляд на тело на полу, - этот-то вряд ли... Но бережёного и бог бережёт. Так что, действуй.

19

Едем домой, а меня, честно говоря, оторопь берёт. Какие бабки Бонза на ветер бросает! Ведь коню ясно, что Сигизмундыч ему не соперник, а вот поди ты... Чёрт разберёт эти политические игрища. Может, за Сигизмундычем сионизм международный сонмом толпится? Так непохоже, наш он еврей, совковский - коньяк вон как жлоктал да и в квартире нищета что у последнего русского... Одним словом, россиянин.

Но, с другой стороны, с чего бы это Бонзе быть таким щедрым? Ох, не любит Хозяин баксами швырять! Короче, не вытерпел я и Сашку напрямик вопрос этот каверзный задаю.

- Ты в покер играешь? - вместо ответа, спрашивает Сашок.

- Могу...

- А может такое быть, чтобы крупье в казино тебе четыре туза с джокером с первого раза сдал?

- Да ни в жисть... - мямлю ошарашено. - Но при чём...

- При том! - что ножницами обрезает мой вопрос Сашок. - Чтобы на ломберном столе колода краплёная появилась, нужно либо казино на корню скупить, либо крупье хорошо подмазать. Понятно? Причём подмазать очень хорошо!

Ни фига я его мысль заумную не просекаю, но переспрашивать не решаюсь, хотя мои сомнения насчёт непонятной щедрости Бонзы Сашок никак не рассеял. Видел я однажды случайно, как Хозяин писаку моего отшил (я тогда с писакой ещё не познакомился). Пришёл, значит, писака денег просить, то есть спонсирование клянчить, чтоб, мол, на семинар какой-то съездить. Двести баксов всего. И так он, и этак вокруг Бонзы вьётся, всё по имени-отчеству величает: "Антон Андреич, Антон Андреич... А вы помните... А вы знаете..." И всё ему больше про творчество своё талдычит да лауреатства многочисленные. Ну и Бонза от него не отстаёт, тоже соловьём заливается: "Как же, как же... помню... А вот эта повесть у вас... М-да... Или вот эта..." Со стороны посмотришь - ну не разлей вода, так друг друга уважают да почитают. Бонза писаку до дверей провожает, что гостя дорогого, руку долго трясёт, по плечу похлопывает: "Мы ваш вопрос непременно решим... а как же иначе?!.. Наш известный... достопримечательность города... Всенепременно..." Но только выпроводил Бонза писаку, елейную улыбочку с морды стирает и Сашку мимоходом бросает: "Этого, - на дверь указывает, больше и на порог не пускать!"

Встретил я писаку потом в подземном переходе, где раньше Пупсик стоял. Точно Бонза сказал: "достопримечательность города". Стоит он среди бомжей, шляпу перед собой держит. Но голову так гордо задирает, что в шляпе и медяка ломаного нет.

Остановился я напротив, смотрю. А он заметил, что чьё-то внимание привлёк, ещё больше подбородок кверху задрал и приосанился даже, будто арию исторгнуть из себя надумал. Ни дать, ни взять изваяние совковское, только в руку бы вместо шляпы отбойный молоток или кувалду с серпом.

- А ты пиво пьёшь? - спрашиваю напрямик. Чего-то захотелось мне с бывшей элитой совковской пообщаться, узнать, что там у него за шарики-ролики в черепушке вертятся и каким образом. Раньше-то, при совке, недоступными оне были, а сейчас один гонор остался. Либо бери тёпленьким да голыми руками, либо плюнь-разотри и иди дальше.

Одарил он меня взглядом спесивым, будто я матом при дамах светских загнул, и отвечает штилем высокопарным:

- ...и самогон тоже.

Ну, повёл я его в забегаловку ближайшую. Угостил, накормил. Пьёт он изумительно - Пупсик бы видел, точно в осадок бы выпал и мне потом его всю жизнь в пример приводил: мол, учись, как у человека этикет супротив твоего моветона поставлен! Взял писака пивную кружку с водярой двумя пальчиками, мизинчик отставил и с таким эстетическим удовольствием дозу в организм ввёл, что кадык ни разу не дёрнулся! Словно на приёме у королевы английской, а не в пивной заблёванной. А чебурек чёрствый как вкушал! Точно блюдо заморское, доселе у нас не виданное да особо изысканное. Амброзия, одним словом, а не тесто недожаренное с дохлятиной. По кусочку миниатюрному отламывает, на язык кладёт и при этом разговоры так ведёт, будто во рту у него и нет ничего. И чешет языком складно так, словно песню поёт, и в то же время столь заковыристо, что уследить за мыслью невозможно. У меня аж голова кругом пошла. Короче, сразу видно - не нашего круга человек, не от мира сего.

Тут я возьми и ляпни:

- Да с такой головой, таким знанием жизни я бы на вашем месте сейчас бабки лопатой грёб!

Посмотрел он на меня ясным соколом да молвил слово веское:

- Не царское это дело в нужниках копаться. Где вам понять, что такое в эмпиреях высоких витать!