Читаем Все пули мимо полностью

Не успел я сигарету докурить, как дверь распахивается, и входит "бухгалтер". Длинный, худой, в чёрном смокинге с иголочки, рубашечка белая со стоячим воротничком при бабочке безукоризненной, на носу очки золочёные. В руках кейс, а морда постная, как и у всех бухгалтеров. В общем, тот ещё хлыщ! Садится он на стул, кейс на колени ставит и в меня молча вперяется. Гляделки у него холодные и пустые, что лампочки у машины электронной.

Я тоже молчу. Перевожу взгляд на Корня и поднимаю брови. Мол, что ж ты скис, выкладывай "налог". Корень достаёт "капусту", кладёт на стол и пододвигает "бухгалтеру". Вижу, просто так передать не может, поскольку руки трясутся, потому и двигает.

Хлыщ неторопливо ставит кейс на стол, открывает его, и вижу я, что кейс по самую завязку набит электроникой. Достаёт хлыщ машинку какую-то, берёт "налог" и начинает в машинку баксы небольшими порциями по купюрам разного достоинства совать. Всё это происходит в полном молчании, только машинка стрекочет, да, наверное, зубную дробь Корня заглушает.

Закончил хлыщ своё дело и вновь в меня стекляшками своими вперился.

- На двести двадцать долларов меньше обычного, - наконец слышу его голос. Скрипучий такой, бесцветный, под стать морде.

Я молча перевожу взгляд на Корня. Говорят, на Востоке есть пословица, что молчание - золото. Золото, не золото, а вот баксы оно к себе хорошо притягивает, это уж точно.

- Так это ж... - лепечет Корень. - После разборки восемь "челноков" с рынка слиняло, трое раненых, а в пяти киосках автоматными очередями товар попортили...

Я опять перевожу взгляд на "бухгалтера" - решил с ними в китайского болванчика поиграть. Пусть через меня поговорят, поскольку и тот и другой только со мной общаются, будто вендетта между ними.

- А где отчёт? - скрипит хлыщ в мой адрес.

- Так это... - лепечет Корень, смотрит умоляюще на меня и делает пальцами жест, что, мол, писать ему нечем и не на чем.

Выдвигаю ящик стола, к своему удивлению нахожу бумагу, ручку и протягиваю их Корню. Тот зеленеет весь, берёт ручку и начинает выводить каракули. И так старательно это делает, разве что язык не вываливает.

Тем временем хлыщ прямо в кейсе включает компьютер и начинает щёлкать клавишами. Да быстро так - минуты не прошло, как принтер у него зажужжал и бумажку выплюнул.

- Распишитесь, - протягивает её мне "бухгалтер".

Гляжу на бумажку. Расписка о сдаче "налога". Ядри тя в корень, Корня мать! Всё-то в ней указано и расписано: и количество торговых точек на рынке, и их категории, и с кого сколько "налога" причитается, а внизу общая сумма и недостача. Вот, а говорили, что демократия бюрократию напрочь выкорчует! Верь после этого писакам газетным да депутатам думским. Может, в госструктурах такого и нет уже - того и загнивают, а у нас всё чётко поставлено. Дебит-кредит, недостача... Подмахни я сегодня такую бумажку, и завтра - уля-улю. На Соловки у нас не ссылают...

Познакомился я с бумаженцией сией и в сторону отложил. Вижу, наконец-то ледышки хлыща за стёклами очков изменились - непонимание выражают.

- Вместе с отчётом подпишу, - спокойно объясняю.

Хлыщ кивает и снова начинает что-то наяривать на компьютере, как джазист на рояле. Только его музыка сейчас не слышна, но, ежели что не так у меня - на кладбище прозвучит.

Вымучил наконец Корень отчёт, семь потов с него сошло. Сидит, мокрый что мышь, мне его протягивает. Прочитал я каракули корневские, с распиской данные сверил и возвращаю отчёт.

- Допиши внизу, какие именно ларьки - продовольственные, промтоварные - "налог" в этот раз не платили и в каких ларьках какой товар испортили. Затем укажи сумму недостачи и подпись свою поставь, - говорю. А сам думаю: неплохой бы из меня бюрократ получился! Жисть чему хошь обучиться заставит...

Корень уже и ртом воздух начинает ловить что рыба на льду. Но бумажку берёт и начинает корпеть и восьмым потом исходить. А у "бухгалтера" моего уже новая бумажка из принтера выползает. Но он мне её не передаёт, кладёт рядом с собой и начинает на неё баксы отсчитывать.

Дописал Корень, что я велел, сверил я данные - нет, аккурат двести двадцать баксов расписаны. Уж и не понимаю, чего это он так мандражирует? Впрочем, не первый день он замужем - то бишь "налог" сдаёт, - знает, что почём и все расценки. Ладно, разберёмся.

Подмахиваю я расписку и протягиваю её хлыщу. Но холодок внутрь меня неприятный такой закрадывается - а не подписал ли я сам себе сейчас приговор?

Берёт "бухгалтер" расписку, а мне другую бумажку вместе с баксами, что на неё грузил, даёт.

- Это ведомость и зарплата вашей бригады, - скрипит он и протягивает третью бумажку. - Распишитесь в получении.

Чёрт его дери - контора, что называется, пишет! Никогда не думал, что бумажная рутина меня коснётся. Но, делать нечего, сверяю суммы в ведомости и расписке и подмахиваю и эту бумажку. Но на хлыща смотрю уже с опаской сколько там у него ещё расписок да циркуляров по мою душу в кейсе? Ведь задавит он меня ими, жабой задавит!

- Пересчитывать будете? - спрашивает хлыщ и, к моей радости, кейс закрывает.