Читаем Все пули мимо полностью

Ловлю "мотор", называю адрес, и едем в пригород, где Бонза на трёх гектарах "фазенду" себе отгрохал. Забор каменный по всему периметру в пять метров высотой, а на территории - особняк трёхэтажный, домики для гостей и прислуги, автономная электростанция, гараж громадный машин на пятьдесят в два этажа под землю и парк с берёзками да ёлочками. Причём, это только то, что глазом видишь. А что под землёй, кроме гаража, можно только догадываться. Я подозреваю, что катакомбы там ещё те - прямой удар баллистической ракеты выдержат.

Водила мне попался весёлый (я на его месте за такую плату тоже был бы рад до беспамятства) и с места в карьер стал меня в разговор втягивать. Всё больше о политике: кого там президент вчера сместил, а кого на освободившееся место назначил. Похихикивает водила, что, мол, как карты ни тасуй, а колода-то краплёная. Оно полезно иногда мнение из толпы послушать, что я обычно и делаю. Но сегодня не до того. Покивал я вначале, а потом так на водилу зыркнул, что он оставшуюся часть пути как воды в рот набрал.

Приехали мы. Расплатился я, вышел, и водила сразу назад дунул. Понимаю его - из будки над воротами "секьюрити" Бонзы в чёрной форме пристально так на машину смотрит, номера запоминает. В подобных случаях простому смертному лучше перед глазами не мельтешить, а то примелькаешься себе дороже.

Захожу в калитку, а там меня другой охранник встречает. Молча зенками своими вперился и ждёт. Одна рука на поясе, другая - на кобуре.

- Пескарь Борис Макарович, - представляюсь я. Этот ритуал мне уже знаком.

Он кивает.

- Особняк, первый этаж, - говорит.

Ого, думаю, с чего бы это я такой милости сподобился - приёму в особняке? Обычно Харя нас в гостевом домике собирал. Но виду охраннику не подаю и топаю себе по дорожке к дому Хозяина.

У крыльца особняка мне дорогу преграждает ещё один "секьюрити".

- Моя фамилия Пескарь, - сообщаю и ему.

Но он стоит непоколебимо - ноль эмоций - и морду мою изучает. Затем цедит сквозь зубы:

- Вижу, что не акула. Зайди с чёрного входа.

Делать нечего, чапаю вокруг здания, вхожу в дом. И попадаю в небольшую комнатушку, где, развалясь в кресле,

сидит вчерашний амбал, который на рынке меня подменил, и лениво хлебает баночное "пепси". Видит он меня и таким это повелительным жестом в следующую дверь указательным пальцем тычет. Мол, тебе сюда. Ни "здрасте" тебе, ни кивка головой хотя бы. Что дорожный указатель. Ох, и нехорошо мне от такого приёма стало, мурашки по спине побежали! Однако куда денешься? Толкаю дверь, вхожу.

Холл большой, два дивана в углу, столик журнальный, несколько кресел. На диванах почти все наши сидят: Оторвила, Ломоть, Дукат и Зубец, в кресле Харя умостился. Нет Корня, но тот вечно в разъездах, да и не совсем он наш, поскольку, кроме Хари, его ещё кто-то, кто повыше "бригадире" будет, за ниточки дёргает. Сидят все хмурые и тоже, как амбал на входе, "пепси" сосут. Нет, определённо водку сегодня хлестать не придётся.

- Привет, - бросаю я так это развязно, хотя на душе от их вида кошки скребут. И не напрасно. Никто мне не отвечает и в глаза не смотрит. Сердечко у меня ёкает, но продолжаю тем же тоном: - Что это вы, как сычи надутые?

И тогда Харя разворачивается ко мне вместе с креслом.

"На колёсиках", - глупо думаю я почему-то о кресле, и никаких других мыслей в голове нет. Пусто.

Харя впивается в меня взглядом. Что вампир, так и кажется, яремную вену высматривает.

- Вчера на рынке троих наших замочили, - тихо цедит он сквозь зубы. Двое в реанимации. Ты в курсе?

- Нет, - выдавливаю из себя и строю скорбную мину. Но шестым чувством понимаю, что это только заявочка.

- А знаешь, почему разборка случилась?

На "нет" меня уже не хватает. Мотаю отрицательно головой.

- Пожаловались "челноки" в Центральный район, что с них на нашем рынке два "налога" берут. Один - Хозяину идёт, а второй - его шавке беспородной. - Харя встаёт, сминает рукой, пустую банку из-под "пепси" и на пол, что салфетку скомканную, роняет. - Не догадываешься, о ком речь?

Молчу я. А душа в пятках. Вот оно и продолжение.

Харя хмыкает.

- Есть у одного писаки сказочка о Премудром Пескаре, - нагнетает он. - Читал, небось?

"Читал, читал! - орёт во мне всё. - Да ни хрена не просёк. Точнее, читал только начало - фамилия обязала - и бросил. Скучно, поскольку заумно дюже". А сам не понимаю, как такая глупость в этот момент может в голову лезть. Надо бы бухнуться сейчас на колени перед Харей да прощения просить но, знаю, не поможет.

А Харя уже и нож с руки на руку перебрасывает. И откуда он его вынул?

- Вот и кумекаем мы, - нехорошо лыбится Харя, - что будь Пескарь просто рыбкой никчемной, оно ещё ладно, но Премудрый - для нас уже чересчур. Мы ребята простые... - и неторопливо начинает на меня надвигаться. А лезвие ножа в его руке так это - блик, блик! - полированной золингеновской сталью посвёркивает.

Окаменел я. Хана, думаю. Точно так он Хвата порешил. И за меньшее, чем меня. Стою, что баран на бойне, и не шевелюсь. Куда мне против него, да и что я могу?