Читаем Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors полностью

Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors

Лет десять подряд не кто иной, как Рей, носился с идеей снять кино, а потом сам испугался, что идея попадет в чужие руки. Робби долгое время был против, но, как человек осмотрительный, в тему не лез и на споры не нарывался. И вот теперь настал мой черед переживать, когда проект дошел до реализации. В конце концов он оказался в руках Оливера Стоуна. Мастер он замечательный, спору нет, но я по-прежнему волнуюсь, что в фильме первым делом пустят в оборот темную сторону Джима, и это затенит то, что он действительно пытался сказать. Как сказал один мой друг: «Они возьмут шесть лет вашей жизни, втиснут их в два часа, а затем раздуют до размеров двухэтажного домика… и это может быть похоже на правду?» Мне остается только надеяться, что когда фильм доснимут, какое-то чувство правды в нем все-таки будет.

*** * ***

Родителей Джима недавно спросили, что они чувствуют в связи с автобиографией Джима, которую он написал в 67-м, и где сказано, что они умерли. Адмирал и миссис Моррисон ответили, что Джим написал так ради их безопасности, и чтобы оградить их личную жизнь. Лично я думаю, что все наоборот, и Джим таким образом хотел провозгласить независимость и оборвать пуповину разом и для всех, но миф — это нечто такое, от чего не открестишься…

Когда музыка кончилась…

Как и миф о смерти моего брата, который я выдумал и оркестровал сам для себя. Я уверил себя, что способ самоубийства, который выбрал мой брат — это храбрость. Таблетки — это легко. Он, должно быть, чувствовал себя изнутри, как Человек-Слон[71], а мир вокруг не стал добрее, так что…

Когда музыка кончилась…

Вначале в поступке брата мне виделся жест самурайской отваги. Лишь со временем я осознал случившееся как дар, который заставил меня трепетно относиться к жизни. Самоубийство — не мой путь, теперь я знаю это точно.

Выключи свет…

Мысли о самоубийстве преследовали меня, я думал, что смогу как-то искупить его смерть, поступив так же, но мне было суждено учиться на этих трагедиях, таков был мой путь.

За Дверями тоже есть жизнь. Я был мужем, отцом, актером и просто американцем, которому не все безразлично…

Музыка — друг особенный твой …

Мне вечно казалось, что я изменяю себе. Но, как оказалось, единственное, чему я изменил, был старый мир моего детства и католический мир моей матери. К своему удивлению, я недавно понял, что музыка открылась мне именно в церкви…

Танцуй на огне, так дано судьбой…

Теперь я знаю, что, невзирая на все безумства, я не оставил группу, потому что музыка стала моей новой религией. Это лейтмотив моей жизни.

Музыка — друг единственный твой…

Музыка — мой самый близкий, но не единственный друг. Из дневников, пьес и этой книги я выстраивал свою внутреннюю жизнь, внутреннее восхождение, которое должно быть достойно того, внешнего, которое мы когда-то совершили вместе с группой. Только оно проведет меня сквозь, на другую сторону.

До концаUntil the end