Читаем Всадники тьмы полностью

– За тобой пришел, – ответил Мориц и улыбнулся.

– Как ты узнал, что я здесь? – Отто задрожал всем телом.

– Приставлен я к тебе, – Мориц продолжал улыбаться.

– Ты?! Ко мне?! Нет… – прошептал Отто и попятился назад.

Вихрь мыслей пронесся у него в голове.

– Да шучу я! Шучу. Просто прогуливаюсь. Не спится. Случайная встреча…

– Черт! – закричал Отто. – Так не шутят, Мориц! Так не шутят!

– А что такого? – не понял тот. – С тобой, вообще, все в порядке?..

– Да, со мной все в порядке! Со мной все в полном порядке! Но так не шутят, Мориц! Так не шутят!

Отто бессмысленно подпрыгивал на месте, словно под ним были раскаленные угли.

– Ладно, ладно. Прости. – В голосе Морица звучали примирительные интонации. – Прогуляемся?..

– Прогуляемся?!

Отто бессмысленно хватал ртом воздух. Ему хотелось все бросить и бежать отсюда. Со всех ног, как можно быстрее – прочь, скрыться, спрятаться, переждать! У него пятки горели. Но это дом Ильзе. Мориц, конечно, об этом не знает. Но что, если он все-таки что-то заподозрит? Нельзя выдать себя. Нельзя. Нельзя.

– Да, – едва выговорил Отто.

Mориц среднего роста, коренастый. Волосы с рыжиной. Без особых примет. У Морица есть теория. Можно сказать, он ею даже знаменит. Рассказывает ее всем. Например, Отто узнал о ней в первый же день своего знакомства с Морицем.

Жизнь неизбежно заканчивается смертью – это общеизвестный факт. Но по теории Морица, жизнь не заканчивается, она убивает человека. И если ты умираешь «естественной смертью» – ты раб. Если совершаешь самоубийство, ты – господин.

Мориц решил убить себя до тридцати трех лет.

За глаза Морица называли или сумасшедшим, или придурком. Отто не понимал, как такой человек вообще мог оказаться в Ордене. И в глубине души ненавидел Морица. Великая идея власти становилась в устах Морица шутовской.

Сейчас они медленно шли по Бергассе. Отто – Старший. Мориц – младший. Но Отто не по себе. Он обтер лицо и увидел на своей руке кровь.

«Мориц заметил, что я в крови, или нет? – Отто искоса посмотрел на Морица и начал судорожно просчитывать ситуацию. – Не видит? Темно? Притворяется? Как он здесь оказался? Совпадение? Куда он меня ведет?»

– Похоже на морг, правда? – спросил вдруг Мориц.

– На морг? – от неожиданности Отто подавился глотком воздуха и закашлялся.

– Да. Словно по моргу идем. Мир – мертвый. Совершенно. Людям нужны герои, а героев нет. А без героев нет жизни. Всегда были герои. Христос – герой. Моисей с Давидом – герои. И Будда с Мухаммедом. Герои были всегда. Геракл, Одиссей, Ахилл, Александр Македонский…

История мира – это история героев. Герой – сердце цивилизации. Он дает ей силы, вдохновляет людей. Он – олицетворение смысла и цели. А сейчас героев нет. И поэтому мир – мертвый. Ты не знаешь, почему сейчас нет хотя бы просто великих людей? Каких-то авторитетов…

– В каком смысле – нет? – не понял Отто. – Какая-то твоя новая теория?

– Нет, не теория. Просто я так думаю. Вот мы идем с тобой по Вене. Это город великих людей. Здесь жили Моцарт, Бетховен, Гайдн, Шуберт, Штраус. И это ведь я только музыкантов перечисляю. А сколько писателей, философов, ученых, государственных деятелей?.. И не сосчитаешь. Они – как античные боги. А кто сейчас здесь живет? Никто. Олимп опустел.

Отто затрясло от наивной глупости Морица. Он показался ему в эту секунду настоящим юродивым, вырожденцем. Гадким. Позором арийской расы.

Мориц позволил себе рассуждать о вещах, недоступных его мелкому, поверхностному уму!

Герои есть всегда. Герои – это те, кто стоит выше тебя. Они – герои. Они смогли стать выше тебя, и уже поэтому они – герои.

А история мира – это не история конкретных людей, это история систем. В системе же главное – порядок, чтобы всем все было понятно. Если порядка нет, наступает хаос и дальше – гибель. Сейчас в мире, действительно, нет порядка. Но если вызвать панику, а потом дать испуганным людям железную руку порядка, то все встанет на свои места.

– Ну, что значит – «никто»? – сказал Отто, хотя и не хотел продолжать этот разговор. – Разные люди живут в Вене. Разные…

– В Вене живут люди по имени «Никто», – четко проговорил Мориц, он словно спорил с Отто, что само по себе странно и против правил. – Я умру, ты умрешь – умрут «Никто». Я даже не уверен, что кто-нибудь будет нас оплакивать, а уж помнить – точно никто не будет. А если так – кто мы?.. Мы – никто.

Да и как нам быть «кем-то», если все с рождения всего боятся? Родителей своих боятся. Воспитателей, учителей – боятся. Просто старших. Авторитетов. Священников. Чиновников. Полицейских. Все всех боятся. А трус – он «никто». Вот и живут – «никто», и умирают «никто». Из страха в страхе, из праха в прах…

– А если мы умрем за великое дело? – Отто посмотрел на Морица, как на умалишенного, – презрительно, дерзко, с плохо скрываемым чувством отвращения.

– Если люди – никто, какое у них может быть великое дело»? – весело рассмеялся Мориц. – Или ты думаешь, что три завтрашних взрыва и кража музейного экспоната – это великое дело?..