Читаем Всадники полностью

Следующие строки Дима писал уже после попытки освободить Веронику. Без особых подробностей он рассказал, что его план провалился и больше он не станет рисковать, как и обещал. Он рассказал о возвращении в башню, в деталях описав лишь обстановку в оазисе. Дальше Салим рассказал ему о ритуале и Дима принял решение довериться ему: «Если это позволит избавить тебя от внимания Амерона, я буду рад. Салим говорит, что мое возвращение домой зависит от меня. Я должен сам найти дорогу, когда покину твое тело. Не уверен, что я все понял верно, потому надеюсь, что все пройдет как обычно, и я очнусь у себя в квартире… Возможно, он просто планирует убить меня, но я так устал быть паразитом, что согласен и на такой вариант. Лишь бы Салим не навредил тебе. Он вроде честен со мной и предупредил о возможных последствиях, хотя я не уверен, ему известны все…»

Дима писал легко и непринужденно, но мне кажется, что между строк я заметила его тревогу. Буквы «дрожали» больше обычного, а слова не редко были зачеркнуты. Он не раз упомянул, что доверяет Салиму, потому что я доверяю ему и теперь на меня давило чувство вины. К этому он добавлял вполне искреннее желание избавить меня от своего общества. Прикрыв глаза, я попыталась унять эмоции и убедить себя, что Дима должен был оставить мое тело, другого выхода просто не было. Выдохнув, я перешла к последнему абзацу. Буквально с первых слов он вызвал во мне новые муки совести. «Я выпил яд, который дал Салим. Он уверен, что яд не причинит тебе вреда, а мне… Пока я еще здесь, руки немного дрожат, но может это не от яда вовсе. Салим готовит пустое измерение, ты вроде знаешь о нем. У меня еще есть несколько минут и я решил написать тебе. Салим признался мне, что любит тебя. Наверно не стоило этого писать, но после бокала яда границы дозволенного так размываются, что их почти не видно. Если он не признается тебе сам, значит, соврал мне, но если это правда, то он должен сказать тебе. Когда я увидел бардак в твоей комнате, я боялся, что Салим напал на тебя. Надеюсь это не так, но теперь едва ли узнаю правду. Меня не покидает чувство, что я уезжаю куда-то очень далеко, и больше твои письма до меня не дойдут. Я не хочу возвращаться в свой мир. Какая глупость! Я не мог понять Андрея и Пикселя, когда они подумывали остаться здесь. Этот мир казался мне жутким, но… теперь мой собственный мир мне кажется пустыней, серой и унылой. Пустыней, в которой нет тебя. Боже, как же хочется посмотреть в твои глаза! Увидеть тебя…, услышать… Прости, должно быть у меня жар…, руки немеют…».

Я сама не заметила, как на письмо упала слеза, туда, где текст уже был размыт. Он умирал… и писал мне! Дима явно пытался зачеркнуть последние строки, но промахивался мимо них, я впервые смогла прочесть все, что он прежде пытался скрыть. Буквы плясали, и я буквально видела, как яд постепенно парализует Диму. Он дописывал послание с трудом и так и не закончил его. Несмотря на это каждое слово обжигало, словно каленым железом: «Глаза закрываются, и я вижу тебя…, совсем рядом…, но не могу прикоснуться. Ты как отражение в зеркале…, недостижима. Здесь так жарко…, у меня внутри все горит… рки не слуштся. Мне нжно останвится… отвть мне… Я длжен признться…».

Последние слова превратились в бессмысленный набор букв и я будто наяву увидела, как Дима теряет сознание. В моем воображении он снова был в собственном теле: бледный, истерзанный шрамами… Стиснув зубы, удерживая внутри внезапную грусть по тому, от кого мечтала избавиться так долго, я пыталась разобрать последние слова Димы. Мне казалось это очень важным, но все, что я смогла прочесть это «лю…» и «…я». Слова растеряли часть букв и были размыты, то ли потом завладевшей Димой лихорадки, то ли слезами отчаяния охватившего его. Я могла лишь догадываться, но едва ли узнаю теперь.

Свернув послание, я обняла себя за колени, и какое-то время просто сидела, уставившись в никуда. Ощущение пустоты в душе стало отчетливей, но я не знала, то ли от послания Димы, то ли от того, что мои чувства просто не выдержали и лопнули как струна. Мне казалось, что явись сюда Амерон прямо сейчас, я едва ли его замечу. Желание оказаться рядом с Салимом так же пропало. Мне хотелось одиночества, уйти, как ушел Дима. Необъяснимым образом я ощущала себя брошенной и как не пыталась убедить себя в том, что просто привыкла к его появлениям, это слабо помогало. В конце концов, все события последнего времени были связаны с Димой. Ничего этого бы не было, если бы однажды он не оказался в моем теле! Ни его друзей, ни королей севера и юга, ни эльфов и оазиса…, ни Салима и моих чувств к нему… Дима изменил мою жизнь и не удивительно, что я ощущаю пустоту без него. Мне просто нужно это пережить и, очень вероятно, потребуется не мало времени, чтобы окончательно убедиться в том, что он больше не вернется.