– Видно что? – Совсем не желая услышать ответ, спросила я, пытаясь спрятать взгляд.

– Он тебе нравится, да? Я про Салима.

Мои щеки снова запылали, будто у маленькой девочки, но я не смогла выдавить ответ.

Дарлис пожал плечами:

– Я не собираюсь тебя осуждать, но и Диму понимаю…

– Осуждать? За что?!

Во мне вспыхнула искра обиды, готовая зажечь пожар злости. Дарлис тут же вскинул руки, будто защищаясь:

– Это не то слово, извини!

– Какое вам дело до меня и Салима?!

Дарлис внезапно опустился на корточки передо мной заглядывая в глаза:

– Санрайз, я не пытаюсь влезать в твои отношения, но я твой друг и не хочу, чтобы тебя обидели. Ты ведь его едва знаешь…

Пламя злости захватило меня и поднявшись, я гневно посмотрела на Дарлиса:

– Тебя я тоже едва знаю, почему я должна тебя слушать?! С вами я провела больше времени, чем с Салимом, но вспоминать об этом времени не желаю. В отличие от того времени, которое провела с ним. Понимаешь разницу?!

Мстительно вернув фразу Дарлису, я, больше не сказав ни слова, вышла из его комнаты, хлопнув дверью. Голова гудела словно колокол. Я чувствовала себя зверем в тесной клетке, которого травят копьями, заставляют метаться из угла в угол в тщетных попытках найти выход. Дима снова наполнил мою голову сомнениями, Вероника ведет себя странным образом, Дарлис только подлил масла в огонь пожара охватившего меня… Мне до безумия хотелось оседлать коня и вырваться в пустыню, оказаться как можно дальше от людей: врагов, тех, кто называет себя моими друзьями, ото всех! В мастерской никого не оказалось, и я была рада этому. Мне хотелось побыть одной и даже общества Салима я бы предпочла избежать. Поднявшись к себе, я заперла дверь и, окинув комнату взглядом, подошла к кровати и села. Мысли в голове бурлили как кипящая вода, но я их всех отталкивала и вскоре «вода» стала остывать, мысли унимались и растворялись в сознании так и не оформившись в какие-то выводы. Как только я смогла успокоиться, то с удивлением осознала, что из всех, кто меня окружал, могла бы смириться только с обществом некроманта Амерона. Безумец чернокнижник в последнее время крайне мало места занимал в моих мыслях и только это имя не вызывало во мне раздражения и усталости. С ним мне все было ясно: он мой враг и при встрече мы не будем говорить, хотя прежде я раздумывала над этим… Я взяла свой меч с кровати, вспоминая, что давно не упражнялась и то, как свободно и непринужденно текут мысли в голове после хорошей тренировки. Повинуясь наитию, я призвала пламя на обнаженный клинок, вдохнула его жар, затем развеяла магию. Поднявшись, я позволила клинку мягко провернуться в руке, вознесла его к потолку, держа двумя руками и стремительно опустила к полу, разрубив невидимого врага. Стиснув зубы, я рубила сомнения, пронзала вопросы, уклонялась от новых, парировала выпады обиды. Размахивая мечом в комнате, я пыталась одолеть демонов поселившихся в моей голове. Вскоре мне наскучил пустой свист рассекаемого воздуха и мой меч жадно впился в бок одного из стеллажей. Лишь на секунду я замерла, представив расстроенного Салима, но этот удар был так приятен руке, будто я сразила врага и могу забыть о нем навсегда. Я чувствовала как разрушительная ярость выплеснулась из меня, скользнула по мечу электрическим разрядом и проникла в старое дерево стеллажа. Новый удар, еще один! Досталось второму стеллажу, затем на ловкий выпад нарвался третий, взметнулись листопадом страницы ветхого тома, вспоротого мечом, я стала атаковать их, пока они еще не коснулись пола, обращая в пыль! Пот застилал мне глаза, руки изнывали от резких движений, но голова прояснилась. Ох, как же мне не хватало в этот момент Амерона! Или его проекции, и лучше ни одной, а дюжины! Пускай возьмет с собой миньонов, всех, какие есть! Я бессмертна и чертовски зла на свою бессмертную жизнь! Почти небрежным движением я перерубила одну из опор балдахина над кроватью и совершив эффектный пируэт поставила решительную точку швырнув меч в дверь. С глухим стуком он проткнул ее насквозь крепко увязнув в древесине. Вообразив, что за ней мог кто-то стоять я к собственному удивлению разразилась смехом, но воображение охотно развило эту тему, нарисовав окровавленного Салима. Смех прервался, но проверять я не стала, просто без сил рухнула на кровать. В голове раздавался звон, будто лопнула струна или совершенно внезапно наступила тишина, и я слышала затихающее эхо прожитой жизни. Мне казалось я умерла: никаких чувств, желаний, мыслей. Благословенная пустота и тишина. Закрыв глаза, я окунулась в темноту и со временем мое дыхание унялось, сердце упокоилось и даже тревожные мысли о том, что я могу очнуться в квартире меня не посещали. Не было ничего…

<p>Глава 20</p>