Читаем Всадники полностью

Салим кивнул:

– Я не стану говорить о них с Нагзаром, на случай, если ему их портреты неизвестны, хотя думаю, что Амерон уже предоставил ему описание всех, кто его интересует.

– Хорошо, – Устало отозвался я, отвернувшись от Наматхана.

Теперь, когда в моей голове худо-бедно прояснилось, я должен был написать Санрайз. Мне так хотелось с ней поговорить, что я был бы не прочь освободить ее тело сразу, как закончу послание, чтобы она тут же могла его прочесть, хотя это было не в моей власти, и я еще не успел придумать, что именно напишу. Наверно, прежде всего, стоило извиниться за слова о «создании» и «творце»…

Салим подошел ко мне, теперь больше похожий на скромного Рюдзаки, нежели на воинственного Серафа.

– Все это место в твоем распоряжении. Если захочешь есть, только попроси и слуги тебе все доставят. Надеюсь, что разговор с Нагзаром не затянется, и мы скоро увидимся вновь.

Сейчас мне этого не хотелось, но примирившись с демонами в душе, я рассеяно кивнул:

– Извини за беспорядок.

– Извиняю, но если захочешь продолжить практику, предлагаю в следующий раз использовать пустое измерение.

Я посмотрел на Наматхана, подумав, что он все-таки может знать что-то о других мирах, в том числе о моем. С губ уже почти сорвался вопрос, но я удержал его. Улыбнувшись, Наматхан поклонился и оставил меня одного.

Есть не хотелось, торчать посреди пепелища тоже смысла не было, и я вернулся в комнату. Стараясь не смотреть на кровать, где в объятиях Наматхана засыпала Санрайз, я подошел к окну. Какое-то время я смотрел на раскинувшийся внизу сад, людей, неспешно прогуливающихся в «раю для двоих». Как это обычно бывает, буря в моей душе унялась, сменившись апатией. Я смотрел на мир за окном почти равнодушно, в какой-то момент, вообразив за окном пургу и знакомый Питер. Только сейчас я вспомнил о послании, которое оставил Санрайз в ответ на ее краткое «лжец». В похожем настроении я завалился лопать пиццу, но сейчас отчаяние вместе с остальным чувствами схлынуло, и я ощутил в себе некую решимость. Больше я не собирался жалеть себя и дуться. Я представлял, как в этот самый момент Санрайз читает мое послание у меня в комнате. Я писал его в гневе, и было от чего! Проклятье! Едва ли ей понравится то, что я написал. Мне хотелось срочно вернуться домой и разорвать свою записку, но я не мог, да и поздно наверно. Послание было кратким, и она его наверно уже прочла. Возможно, в этот самый момент она снова разносит мою квартиру или, хуже того, спокойно признает, что Димка жалкий лжец, от которого нужно как можно скорее избавиться.

Стиснув зубы, я отвернулся от окна и вытащил свою записку. Все что я мог сделать сейчас, это написать опровержение собственным словам. Я должен написать максимально ясное послание, продумать каждое слово, каждую фразу, как будто это мой последний шанс! Прежде всего, я должен извиниться, признаться, что подобрал не те слова, написал глупость. Слишком далеко зашел в своей честности. Черт, Дарлис был прав, правду надо грамотно подавать, а не бросать в лицо.

Как беспокойный пес я бродил из угла в угол жонглируя в уме словами. На каждую новую фразу у меня уходило по десять минут размышлений, и все равно я не мог добиться совершенства. Я писал искупительные слова, а после сам же придирался к ним, пытаясь прочесть их от лица Санрайз. Сдавшись, я просто сел на злосчастную кровать и пытался представить мир вокруг ее глазами. Вообразил проклятого паразита Димку, отравляющего ей жизнь, даже на Салима попытался взглянуть ее глазами. Только после этой получасовой медитации, я смог окончательно сформулировать мысли в голове и изложить их на бумаге. Дальше я мог только молиться и надеяться, что Санрайз поймет все так, как я задумывал.

Сам того не заметив, я развалился на кровати, уставившись на стропила, пытаясь отогнать страх, что Санрайз и вовсе не станет читать мое послание. Нет, она прочтет его. Хотя бы для того, чтобы узнать, не испортил ли я отношений с ее поганцем Салимом. Разумеется, я не стал писать ей, что планировал убить его и даже попытался. Нашу битву я описал как еще один урок, практические упражнения. В своем послании я едва ли не сдружился с Наматханом, стиснув зубы, согласился с тем, что он прекрасный человек и лишь намеками попытался донести мысль, что Наматхан мог очаровать нас магией. Как студент факультета психологии я прекрасно помнил, что до нужной мне мысли Санрайз должна дойти сама. Я лишь намекнул, а если она задумается в нужном мне направлении, то, в конечном счете, решит, что мысль о магическом воздействии принадлежит ей. Тем более что в подобных вещах она разбирается лучше меня. Я не был уверен в своем предположении, но пускай Санрайз попробует его опровергнуть. Возможно, по ее аргументам я смогу понять ее истинное отношение к Салиму: месть ли это мне, чары или… подлинные чувства. В любом случае, чтобы это ни было, я не собирался сдаваться!