Читаем Время меча полностью

Графиня подумала, что Артен, должно быть, презрительно усмехнулся бы, услышав о мудрости в таком контексте. Для него мудрость была связана со старинными фолиантами на бронзовых застежках, со стройными рядами математических формул, бегущими из-под тонкого пера, с закопченными тиглями и пузатыми ретортами, тускло поблескивающими в полумраке лаборатории. А здесь — какие-то горцы, не умеющие ни писать, ни читать. Вполне возможно, впрочем, что Артен прав. Для гостя со стороны на первый взгляд жизнь горцев кажется протекающей в гармонии с миром, но Элина (не говоря уже о принце), пожалуй, взвыла бы от скуки в такой гармонии уже через несколько недель. Да и что это за мудрец, который принимает незнакомых чужестранцев за друзей лишь на том основании, что так решила его собака?

Эйрих меж тем не терял времени даром и продолжал наводить справки. Позже, когда веселье, наконец, закончилось, и трое пришельцев лежали на мягких овечьих шкурах в выделенной им комнате, он рассказал, что ему удалось узнать.

Башня была достаточно старой, но, как и ожидалось, не заброшенной. Там располагался некий пост хурданистанских солдат — так что гипотеза о ключевой роли правительства Хурданистана в нападении на тургунайскую экспедицию становилась все более бесспорной. Солдаты и горцы не вмешивались в дела друг друга, а, напротив, придерживались равноправных торговых отношений — горцы поставляли в башню продовольствие, главным образом мясо, а взамен получали железо (когда сразу в виде оружия или инструментов, когда

— просто бруски) и, изредка, какие-нибудь другие товары, которые им было бы затруднительно самостоятельно произвести у себя в горах. Деньги в подобных сделках использовались крайне редко; многие жители кишлака за всю жизнь ни разу не держали их в руках — им это было просто ни к чему. Это огорчило Эйриха; он возлагал определенные надежды на полученные в Керулуме монеты, которые — золото везде золото — должны были цениться и в Хурданистане. В общем и целом выходило, что горцы не станут выступать на стороне солдат, но не станут и ссориться с ними без нужды.

На прямой вопрос Эйриха о численности гарнизона жители кишлака не смогли ответить, однако он распросил, как часто и сколько провизии поставляется в башню и понял, что там должно находиться, по меньшей мере, человек пятнадцать. Для просто захолустного сторожевого поста — многовато, а для охраны важных пленников — скорее мало. Впрочем, если солдаты торговали (точнее, обменивались) не только с этим кишлаком, число могло возрасти в несколько раз. Вероятнее всего, так оно и было, ибо сделки носили достаточно нерегулярный характер. Эйриху удалось выяснить и другую, не менее важную информацию — в прежние времена контакты с обитателями башни были еще более редкими и вышли на нынешний уровень лишь около года назад. Видимо, еще до того, как состоялось нападение на тургунайцев — и это логично, операция готовилась загодя. Впрочем, горцы ничего не говорили о крупных вооруженных формированиях в этих местах — а Эйрих уже знал от Элины, что эскорт экспедиции исчислялся сотнями солдат; соответственно, силы нападавших должны были быть сопоставимыми, и спрятать в башне такую армию было явно нереально. Очевидно, удар был нанесен из другого места, а сюда лишь доставили пленников.

— Не знаю, зачем им понадобился Артен и этот тургунаец, — сказала Элина, — но странно, что после такой масштабной операции их не доставили в столицу, а столько времени держат в глуши совсем рядом с границей.

— В этом есть свой резон, — ответил Эйрих. — Ценную вещь надо прятать там, где никто не догадается ее искать. Нападение на тургунайцев произошло, скорее всего, не на территории Хурданистана, а севернее. Но хан, полагаю, не настолько глуп, чтобы не заподозрить неладное и не сунуть нос в Хурданистан — как официально, так и неофициально. А Хурданистан не настолько силен, чтобы этому реально воспрепятствовать. Полуразрушенная башня, затерянная в горах, в этом случае выглядит надежнее, чем подземелья столичной тюрьмы.

«Если не учитывать возможности магии», — подумала Элина. Впрочем, противник их, похоже, учитывал. Графиня не могла понять только одного — неужели во всем Хурданистане не нашлось чародея достаточно сильного, чтобы сделать блокировку непробиваемой? Так или иначе, она решила пока больше не прибегать к магическим приемам, дабы не светиться перед другой стороной; они отыскали башню, и теперь настало время других, более надежных методик.

Время меча.

Графиня проснулась и тут же вновь зажмурилась от солнечного луча, стрельнувшего в приоткрытый глаз через квадратное оконце. Было, должно быть, около девяти утра; после вчерашнего пира Элине хорошо спалось. В комнате никого больше не было. Графиня натянула сапоги, застегнула непременный пояс с ножнами и вышла во двор.

Там она застала Эйриха; голый по пояс, он упражнялся с мечом. Чуть в отдалении, у живой изгороди, стояло несколько мальчишек, уважительно наблюдая за гостем.

— Доброе утро, Эрвард, — он сделал шутливый выпад в ее сторону.

— Присоединяйтесь!