Читаем Время меча полностью

— предложила Элина. — Мы и так потеряли уже столько времени…

— Эрвард, не горячитесь. Вы что, рассчитываете вдвоем взять башню штурмом?

— Нет, но…

— Нам нужна база для подготовки операции. И нам нужны информаторы. Этот кишлак — идеальный вариант.

— Наверное, вы правы. Но можем ли мы им доверять?

Эйрих улыбнулся.

— Браво, Эрвард, моя школа. Когда-то вы готовы были доверять всем подряд. Но в данном случае риск невелик. Подобные горцы, в какой бы части света они ни жили, весьма далеки от политики. То обстоятельство, что Йолленгел понравился собаке пастуха, для них гораздо важнее всяких абстракций типа «долг верноподданного» — даже если за похищением Артена и впрямь стоят власти Хурданистана. Но, разумеется, я буду осторожен в части раскрытия им наших планов.

Элина признала, что это вполне разумно. Эйрих вновь заговорил с пастухом, а Йолленгел побрел в сторону, а затем уселся в траву, обхватив колени и глядя на открывавшуюся отсюда панораму долины, на две трети залитой солнцем и на треть срезанной тенью горы. Как видно, высота уже не вызвала в нем прежнего ужаса. Графиня примостилась рядом.

— А хорошо здесь, — мечтательно произнес эльф, подставляя лицо солнечным лучам. Ему хотелось снять тюрбан, но в присутствии пастуха, пусть и занятого беседой с Эйрихом в сотне футов отсюда, он не решался.

Элина, хотя и согласилась с Эйрихом насчет невозможности немедленных действий, отнюдь не была настроена на элегический лад.

— Как вы только не испугались эту псину, — сказала она. — Я думал, она вас на куски порвет.

— Мой народ всегда ладил с животными, я ведь уже говорил. Хотя луситы и муштровали собак, чтобы травить нас… — эльф зябко передернул плечами.

— Люди в состоянии испортить все, к чему прикасаются.

Пощипывая траву, к ним подошел молодой барашек. Йолленгел погладил его по холке. Элина тоже провела рукой по теплому курчавому боку, но, под воздействием слов Йолленгела, тут же представила себе этого барашка шипящим на вертеле над огнем. Может быть, уже сегодня вечером — кто знает? Уж явно не овцы, пасущиеся на сочном лугу под ярким весенним солнцем, охраняемые от всех бед и тревог мира старым пастухом и его верным псом.

Точно люди в эпоху магов.

Старик со своим посохом и горделивой неспешностью движений даже походил на одного из тех древних чародеев, в узком кругу себе подобных решавших судьбы всего мира. Правда, подвластных им людей в конце пути не ждали нож, холодной болью вспарывающий горло, и жадный огонь очага. Или порою все-таки ждали? Если маги разрушили непокорную страну Зурбестан, истребив всех ее жителей до последнего — сколько раз еще они могли так поступать?

Элина впервые задумалась о том, что эта таинственная страна, единственный раз упомянутая в ее присутствии около года назад, должна, по идее, находиться где-то не так уж далеко отсюда.

Кишлак располагался двумя террасами на склоне горы, в окружении зеленеющих виноградников. В нем было две дюжины невысоких, сложенных из неровных камней домов; семьи у горцев были большие, и население переваливало за полторы сотни человек. Они жили очень обособленно — примерно как луситы в своих глухих лесных деревушках; лишь изредка кто-нибудь из селения спускался в долину или навещал другой кишлак, а многие, в особенности женщины, выданные за односельчан, за всю свою жизнь едва ли отходили от дома больше чем на милю. Однако люди эти вовсе не выглядели дикими и угрюмыми нелюдимами; в этом гости могли убедиться в первый же вечер, когда на празднике, устроенном в их честь, гуляло полкишлака. На шампурах ароматно дымились сочные куски шашлыка, в глиняных чашах плескалось кисловатое красное вино (Элине тоже пришлось пить, чтобы не обидеть хозяев — впрочем, вино было совсем некрепким), юноши в бараньих шапках и девушки в белых платках танцевали зажигательные туземные танцы под музыку длинногрифых трехструнных инструментов и звон бубнов. «Неужели все это лишь потому, что Йолленгел понравился собаке пастуха? „ — удивлялась Элина. Вскоре она получила ответ на свой вопрос — Эйрих, уже достаточно бойко болтавший с туземцами, объяснил своим спутникам, что горцы вообще почитают гостей, столь редких в этой глуши. Впрочем, собака тоже сыграла свою роль — благодаря ей они сразу же приобрели расположение ее хозяина, а Кайсы-ака (что значило «дедушка Кайсы“) был одним из самых уважаемых людей в селении. Элина едва не прыснула. Простой пастух — один из самых уважаемых? На Западе даже и среди крестьян эта должность не была почетной; нередко ее исполнял какой-нибудь деревенский дурачок. Здесь же, напротив, уединение и размышление, в которых проходят дни пастуха, считались залогом мудрости — не говоря уже о солидном жизненном опыте таких, как дедушка Кайсы.