Читаем Время Игры полностью

Шульгин отрывисто и, как он надеялся нагло, рассмеялся.

— Вы знаете, сколько стоит не то чтобы организация полноценной экспедиции сроком на год-другой, а просто билет на пароход в каюту 1-го класса от Окленда до Бомбея, потом из Бомбея в Кейптаун, а оттуда хотя бы в Рио-де-Жанейро? Только билет…

Славский забарабанил пальцами по столу, потом закурил собственную папиросу.

«Думай, паренек, думай, — веселился Сашка. — За право проникнуть в ваши тайны вы мне еще отстегнете неслабый кербеш. А как же? Не я же у вас должен информацию покупать».

В то же время он решил, что партия приобретает до чрезвычайности занудливый характер. Как если бы утомленный карлсбадским турниром гроссмейстер решил не идти на обострения в легкой партии с крепким мастером и ввязался в нуднейшую позиционную борьбу за лишнюю пешку или качество.

А ведь это даже не угроза проигрыша, это просто скучно.

Значит, необходимо встряхнуться и резко обострить игру.

— Эти приятные молодые люди, — указал он кивком головы на компанию активно выпивающих и закусывающих молдаванских или пересыпских жлобов, — ваша группа прикрытия? Вы меня по-прежнему опасаетесь или ждете возможного эксцесса со стороны?

— Да что вы, господин Мэллони! Зачем так грубо? Если мне и потребуется прикрытие, вы его гарантированно не увидите. Мы же не дилетанты…

— Приятно слышать. Так что вы скажете в ответ на мой вопрос?

Славский развел руками.

— О какой сумме вы думаете?

— Адекватной вашей заинтересованности в моих услугах. Если жизнь и здоровье вашего друга стоят меньше тысячи фунтов — говорить вообще не о чем. Если он вам дорог и вы хотите, чтобы он благополучно прибыл в Стамбул с моей помощью — эту сумму следует утроить…

— Да-а… Вы высокого мнения о цене своих услуг. — Славский сделал лицо человека, внезапно узнавшего, что чудотворные иконы изготавливаются в мастерской захолустного монастыря вечно пьяным и не несущим ни малейших признаков благочестия богомазом. — А если подойти к проблеме иначе?

— То есть?

— То есть вы нам поможете из чисто альтруистических побуждений, которые так близки вашей натуре. Заодно и за то, что МЫ вам поможем беспрепятственно выехать из страны, в которой весьма суровые законы, почти — законы военного времени. И очень просто может случиться так, что проблемы у вас возникнут очень и очень серьезные.

Шульгин удивился.

— Независимо от судьбы вашего друга?

— Если вопрос встанет так, как вы предлагаете, то, возможно, и независимо. Просто это будут две разные проблемы…

— Хорошо, господин Славский. Очевидно, мне придется еще раз подумать. Я понимаю, что вы, очевидно, читали лорда Пальмерстона.

— Это вы насчет того, что нет ни врагов, ни друзей, а есть только интересы? — Славский проявил гораздо большую эрудицию, чем Шульгин от него ожидал, исходя из легенды. В кавалерийских училищах Пальмерстона не проходят. Но это ничего не меняло.

— В данном случае я имею в виду другое высказывание: «Как тяжело жить на свете, когда с Россией никто не воюет». Он, очевидно, встречался с людьми, подобными вам по характеру. Такие, как вы, бывают сговорчивее в условиях назревающей катастрофы…

С удовлетворением Сашка увидел на лице собеседника почти незамаскированную гримасу самодовольства.

— При всем к вам уважении, сэр Ричард…

— Достаточно. Я больше не испытываю удовольствия от общения с вами. Позвольте откланяться. — Шульгин встал и бросил на мраморную столешницу вчетверо сложенную врангелевскую сторублевку. — Надеюсь, этого достаточно, чтобы покрыть ваши расходы…

— Да подождите же, подождите. Скажите наконец, чего вы хотите на самом деле?

— Только одного. Знать, в какую авантюру вы меня уже втянули и чего хотите еще. Может, все-таки раскроем карты? Хотя бы здесь, без свидетелей?

Славский улыбнулся как-то очень двусмысленно.

— Вы и вправду уверены, что хотите знать ВСЮ правду? Не боитесь, что знание не сделает вас свободным, а совсем даже наоборот? Есть ведь вещи, относительно которых благоразумный человек предпочитает оставаться в неведении…

— Эмерсона я тоже читал. И не согласен с ним…

— И все же подумайте. Приличный заработок без особого риска, или…

— Вы что, господин Славский, лакея себе нанимаете? За такие предложения в цивилизованных странах вызывают на дуэль, а в вашей стране, насколько я знаю, допустимо и просто дать в морду…

Шульгин выразительно пошевелил пальцами, потом сжал их в кулак. Допил стоявшую перед ним рюмку водки, щелкнув зажигалкой, прикурил погасшую сигару, встал.

— Окончательный разговор состоится сегодня вечером. После того, как больного посетит ваш профессор. Затем я не буду считать себя связанным чувством долга. Хотя бы и врачебного.

Шульгин вышел из «Гамбринуса» как истинный британец, твердым размеренным шагом, с прямой спиной и высоко поднятой головой. Выстрела в спину он не опасался.

Держа в памяти примыкающие к Дерибасовской проходные дворы и переулки, сразу от крыльца свернул направо, еще раз направо и растворился между грязными, обшарпанными, окруженными крытыми галереями, воняющими чадом керосинок и жареной рыбой домами быстрее, чем Славский пришел в себя и кинулся следом.