Читаем Время до Теней полностью

— Это утверждение, а не вопрос, — отрезал Илар. — Пойдём в комнату.

Я уселась на кровати, поджав босые ступни под себя и низко наклонив голову, чтобы пряди отросших за последний месяц волос свешивались на лицо. Итаэ’Элар расположился напротив меня, на некотором дипломатическом расстоянии.

— Илар, меня ведь, наверное, нельзя простить за то, что я рассказала, — скороговоркой пробормотала я. — Мне крышу снесло от страха — я думала только о том, как спасти себя. Любой ценой.

— Это единственная достойная цель в любом предприятии, — согласился нелюдь без тени иронии.

Я внимательно зыркнула на него, чтобы удостовериться, что ирония действительно не имела места быть. Итаэ’Элар встретил мой взгляд спокойно, лишь криво усмехнулся и блеснул фосфорно-зеленоватыми зрачками. Его пепельно-русые волосы, кажется, светились в полумраке, да и вообще, выглядел он жутковато (то есть, ещё более жутковато, чем обычно), хотя я отметила это как-то машинально.

— Просто, понимаешь, мне жалко уходить…

— Нечего жалеть, Мор, это Пространство — рухлядь, руины.

— Это мой дом. Здесь всегда были моя семья, друзья, работа… — возразила я и мысленно повторила: «были». — Мне нравятся руины Старого мира. Нравится верить, что мы сумеем восстановить всё, что было раньше. До Третьей Мировой, до Второго Потопа, до того, как из первых открывшихся контуров полезла всякая нечисть, — прошептала я.

— Это невозможно, — Илар наклонился ко мне так, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и добавил, понизив голос: — Даже вы должны чувствовать, что разрушили этот мир, что это Пространство медленно умирает.

Я замолчала, пытаясь переварить услышанное. Проклятые твари лгут, когда им выгодно… но что, если на «Олдвэй» и подобные ей транснациональные корпорации возложена куда как более важная миссия, чем организация межпланового туризма? Подготовка миров, которые должны стать новыми Ковчегами. Человечество медленно, но верно готовилось к тому, чтобы навсегда покинуть тонущий корабль, именуемый Пространством класса «альфа». Всё, что произошло когда-то, необратимо. Невосстановимо. Меня бросило в жар, и я быстро закрыла глаза, чтобы не дать горячим слезинкам повиснуть на ресницах, усмехнулась через силу и спросила:

— Что, запах денег, которые тебе обещал Доминик, неплохо отбивает мертвецкий душок этого мира? — конец фразы я произнесла шёпотом, чтобы голос не выдал меня.

Не нужно было хорошо знать Илара, чтобы догадаться, какую экономическую нишу он займёт в Старой Москве. Знания, ум, а также фантастическое нахальство нелюдя пригодятся «Олдвэю». Уверена, что Доминик тоже это понял и слегка поступился национальной политикой, взяв ксеноса на службу.

— Вполне, — осклабился нелюдь. — И прекрати реветь.

Это было уже слишком — я по-детски шмыгнула носом, но гордо вздёрнула подбородок и оскорблено замолчала. Проклятые слёзные железы, как назло, решили лишить меня стратегических запасов хлорида натрия в организме. Я сняла очки и яростно размазала по щекам непрошенные слёзы.

— Мор, ты обвиняешь себя, что открыла Государю феномен Теней? Глупо. Ты не первая. Он присматривается. Собирает информацию из разных источников.

Наверное, нелюдь своеобразно и довольно коряво, но пытался утешить меня. Это стало последней каплей.

— Тогда почему я оказалась кругом виноватой?! — всё, теперь я рыдала по-настоящему. — За что меня выкидывают с альфы, как последний отброс? С-суки.

Илар пересел ближе.

— Кто-то должен быть виноват, — резонно заметил он. — Выбрали тебя.

Меня. Любимую внучку, сто восемьдесят какую-то наследницу, выродка-гибрида. Я вздрогнула от неожиданного прикосновения — Илар пальцами коснулся моей щеки, повторяя путь дорожки, оставленной клятой слезинкой, а другой рукой обнял меня за плечи и притянул к себе и, наклонившись, прошептал мне на ухо:

— Успокойся. Ты не можешь ничего изменить, и всё будет идти так, как идёт. Бездна знает, может, это только начало лучшего этапа жизни…

От крайнего шока я даже забыла, что надо отстраниться и продолжать плакать (для закрепления, так сказать, успеха и дальнейшей стимуляции чувства сострадания, естественно). За всё время нашего знакомства нелюдь старался даже случайно не прикасаться ко мне, словно я была прокажённой, не говоря уж о каких-то там панибратствах — эпсилонцы крайне щепетильно относятся к границам своего личного пространства. И он никогда раньше не говорил со мной так. Так, будто мы вовсе не представители враждебных друг другу видов. Так, будто мы…

Он не прикасался ко мне потому, что я, как ни похожа, всё-таки не Аме? Что изменилось сейчас? Я обмякла и прижалась к тёплому боку Илара. Он задумчиво гладил меня по волосам — так гладят кошек, запрыгнувших на колени, чтобы помурлыкать.

— Ты отлично копируешь человеческие модели поведения, нелюдь, — прокомментировала я спустя несколько минут, намеренно следя за его реакцией.

— Я только усугубляю ситуацию…

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе пробормотала я, заглянув ему в лицо. От его тепла я разомлела.