Читаем Время борьбы полностью

Это был 1984 год. Ему нет еще и 33-х лет. Всё происходило настолько стремительно, что могла голова закружиться. Тем более всего через три года первого секретаря Каспийского горкома выдвигают первым секретарем в горком столичный, Махачкалинский. По заслугам, в чем нет сомнения. Ведь напряженная работа по руководству Каспийском уже через год дала заметный результат: город награжден знаменем ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК комсомола. За конкретные дела спустя еще три года выдвигают Решульского и вторым секретарем Дагестанского обкома КПСС.

Не часто жизнь, этот величайший режиссер, создает столь выразительные ситуации. Почти одновременно человек становится вторым секретарем областного комитета партии и народным депутатом РСФСР. В 1990 году на первых же выборах он побеждает в Кизлярском избирательном округе. И это уже было не только доверие товарищей по партии, но и доверие народа, проголосовавшего за коммуниста, партийного секретаря.

С тех пор – 16 лет! – он бессменный депутат. Сперва в Верховном Совете, а затем в Государственной думе. Теперь это четвертый созыв. Но С. Н. Решульский остается поистине народным депутатом и – без колебаний и отступлений! – убежденным коммунистом.

Если человек, будучи шестнадцать лет подряд депутатом, несмотря на самые суровые жизненные испытания и серьезнейшие угрозы, твердо верен званию коммуниста, это уже само по себе свидетельствует о его верности избранным жизненным принципам.

В беседе с ним я задал ему несколько принципиальных вопросов:

– Для меня, Сергей Николаевич, как и для наших читателей, важно разобраться вот в чем. В тот самый год, 1990-й, когда вы стали вторым лицом в руководстве Дагестанской областной парторганизации, но тут же и депутатом высшего органа Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, многие ваши коллеги, партийные работники, уже делали мысленный выбор, который окончательно определится в ближайшие какие-то год-два. Да уже в августе 1991-го многие вполне определятся, поставив точку в своей биографии не только как партийных руководителей, но и вообще как коммунистов. Вы-то понимали, к чему под руководством «главного перестройщика» всё катится?

– В 1985 году мы надеялись, что вот сейчас развернемся и весь наш потенциал пойдет на благо страны. Но прямо вам скажу: у меня очень быстро наступило отрезвление от речей тогдашнего Генерального секретаря. Ближайшие мои товарищи могут подтвердить: где-то уже через полгода я начал говорить открыто, что из этого нашего руководителя как бы не вышло совсем не то, что он нам предлагает.

Это не ставлю в какую-то особую заслугу себе. Просто я вырос профессионально на предприятии промышленном, где мастерство нужно показывать делами, а не болтовней и пустыми прожектами.

– Ну хорошо, значит, у вас был этот подход – смотреть при оценке прежде всего на дело. Однако суть моего вопроса – в самоопределении, которое при этом надо было предпринимать: куда идти, с кем, по какому пути? Ведь многие поспешили отречься от партии, когда связь с ней стала «невыгодной» или даже опасной…

– Я честно старался выполнять возложенные на меня обязанности, совмещая работу в областном комитете партии и свое депутатство. А в августе 1991-го произошли события, поначалу вызвавшие в народе большие надежды, но тут же – большие разочарования. Все-таки, надо прямо сказать, в массе своей народ надеялся, что удастся преодолеть этот разброд и шатания, в которые была ввергнута страна. Люди требовали каких-то решительных действий по наведению порядка и прекращению болтовни, которая неслась со всех политических трибун. Большинство хотело возвращения на нормальный путь развития, но – не получилось.

– А как сложилось тогда лично у вас?

– Если помните, был Съезд народных депутатов, на который собиралось более тысячи человек, и был Верховный Совет, работавший постоянно. Четверо из двенадцати депутатов от Дагестана, сменяясь, входили в Верховный Совет. Так вот, как раз произошла очередная ротация, и меня избрали членом Верховного Совета на постоянной основе. Были в нем Совет Федерации и Совет Национальностей. Я в Совете Национальностей стал представлять многонациональную республику Дагестан.

– Но что стало с партийностью вашей? Партия коммунистов была запрещена, ее официально не существовало…

– Коммунистом я оставался всегда. После августовских событий в 1991-м начались гонения, шельмования, в том числе и в нашей республике. Приехали эмиссары всякие. Но у нас, я считаю, народ очень выдержанный и в большинстве своем преданный Советской власти. После того как в Москве Компартия была закрыта, мы у себя в республике вынуждены были создать Партию трудящихся Дагестана. Это по существу были те же первичные партийные организации.

– Были зарегистрированы?