— У него наготове несколько противогазов, а сейчас взгляни туда. — Владимиров передал бинокль Красильникову, показав рукой направление. Петрович взял бинокль и посмотрел на восток. Поначалу очертания расплывались, но он сумел отфокусировать изображение.

В полумиле от них над поверхностью моря едва возвышалась серая в разводах труба. Она то появлялась, то исчезала, когда волны накрывали ее.

— Перископ, что ли?

— Не просто перископ. Думаю, эта паскуда и протаранила нас.

Красильников повернулся и посмотрел на дрейфующую лодку и зияющую дыру в том месте, где прежде была крышка шестой шахты. Вдоль корпуса подлодки тянулись глубокие свежие борозды, отливающие серебром. Это мог быть след от сорванной крышки, а могло быть и что-нибудь другое. Красильников еще раз посмотрел на перископ и перевел бинокль на север.

Быстро увеличиваясь в размерах, к ним приближался низколетящий самолет.

— Может это наш? Пора бы и помочь нам... Серый четырехмоторный самолет промчался над ними, едва не задев мачты. Офицеры сразу определили: американский противолодочный Р-ЗС “Орион” — их постоянный и хорошо известный противник.

— Странно, почему на нем нет опознавательных знаков и бортового номера?

— Действительно странно... Интересно, что они затевают?

— Может, хотят добить нас, чтобы не мучались? — усмехнулся стармех.

— Хрен их знает, с них станется. А пока готовь аварийную партию для перехода на лодку. Командир ждет нас.

Красильников отправился вниз, мысленно прикидывая, кого взять с собой. Сейчас на борту агонизирующей лодки нужны не столько специалисты, сколько люди, сохранившие самообладание и действительно способные продолжить борьбу за живучесть. Риск взрыва ракет и мгновенного затопления был слишком очевиден, поэтому он возьмет только восьмерых. Самых надежных и действительно необходимых там. В крайнем случае, потери будут минимальны и оправданны.

Глава 10

Альберт Хант, капитан спасательного буксира "Паухэтэн", ВМС США

К-219, 4 октября, 14.10

С мостика подводной лодки Британов наблюдал за приближающимся к борту спасательным вельботом. Океанская зыбь, почти нечувствительная для его огромной субмарины, прилично бросала ярко-оранжевый катерок.

“Хоть с погодой нам еще повезло”, — почти безразлично отметил командир.

— Эй! На лодке! Примите швартовые! — прокричали с вельбота.

— В носу! Принять катер с левого борта! — отозвался Британов, но тут же осекся:он совсем забыл, что на лодке, кроме него, никого нет. Все последние двенадцать часов он не ощущал одиночества. Быть на мостике одному — привычное дело. А теперь придется поработать и простым матросом.

Первым на борт спрыгнул дед Красильников.

— Как дела, товарищ командир?

— Нормально, Петрович. Держимся помаленьку. Как экипаж? Кочергин?

— Более-менее. Когда утром подошел этот монстр — механик рукой показал на ролкер “Анатолий Васильев”, двенадцатиметровый борт которого даже с десяти кабельтов казался огромной стеной, — мы передали туда всех пораженных. Там нормальный лазарет и вполне приличный врач. Так что будем надеяться, что они выкарабкаются.

— Мы теперь имеем постоянную связь с Москвой по спутниковому телефону с “Васильева” — добавил поднявшийся следом Владимиров.

— Интересно. На контейнеровозе телефон есть, а на стратегическом ракетоносце допотопная УКВ-рация. Дорого, наверное. Почем и кто будет платить за переговоры? — невесело усмехнулся командир.

— Для вас — бесплатно. — На мостик поднялся человек в щегольской тропической форме гражданского флота и с нескрываемым интересом оглядев Британова. Еще бы! Перед ним стоял командир атомохода, способного уничтожить пол-Америки. Он должен быть совершенно особенным человеком. Но перед ним просто усталый, совершенно обычный человек. И только взглянув ему прямо в глаза, гражданский моряк сразу понял — перед ним Командир. Настоящий.

Он машинально вскинул руку к козырьку фуражки и представился:

— Старший помощник капитана судна “Анатолий Васильев” Иванов!

— Не надо так официально, старпом. — Британов первым протянул руку. Меня зовут Игорь Анатольевич.

Крепкое пожатие выразило и его благодарность, и одновременное желание не говорить об этом вслух.

Все-таки неприятно чувствовать себя в роли потерпевшего кораблекрушение, тем более военно-морскому командиру перед гражданским. Иванов понял это и не осуждал.

— Кто у нас на связи?

— Пшеничный и Азнабаев.

— А замполит?