Читаем Враждебные воды полностью

— Справа десять, дистанция около пятнадцати кабельтов.

— Опустить выдвижные, погружаемся на тридцать пять метров! Пульт ГЭУ! Капитульский — обе турбины — средний вперед! Но только плавно, мощность реакторов — в соответствии с оборотами!

Лодка мелко задрожала, то ли попав в кильватерную струю “Ярославля”, то ли реагируя на набирающие обороты турбины.

— Товарищ командир, плавать на глубине тридцать пять метров запрещено по инструкции, — покраснев от собственной смелости, тихо произнес помощник.

— Запомни: их пишут на берегу, а мы плаваем в море. Если будет надо - я прилеплюсь к его брюху.

Страху нет! Ввести режим “Тишина”!

Режим “Тишина” был вынужденной мерой, чтобы хоть как-то уменьшить свою шумность. Останавливались все лишние механизмы, запрещались любые работы, для усиления психологического эффекта сокращалось освещение, и все разговоры велись вполголоса.

— Механик, как лодка?

— Нормально, товарищ командир. Курс двести двадцать пять, скорость тринадцать, глубина тридцать пять.

Прямо как трамвай по рельсам.

Приличная вибрация корпуса, хорошо слышный в носовых отсеках глухой шум и биение винтов “Ярославля” держали всех в напряжении. В характерных звуках проскальзывали металлические нотки, а порой и визг, напоминающий пилу. Возраст судна явно предпенсионный. Но в данном случае — чем громче, тем лучше. Только бы он не развалился.

Итак, сближение прошло нормально. Теперь оставалось надеяться, что им удастся с помощью своего “кита” затеряться в океане и техника их не подведет. “Ярославль” и К-219 напоминали сейчас два самолета, ведущих дозаправку в воздухе.

— Штурман?

Азнабаев появился из своей рубки. Озабоченность почти исчезла с его лица. Широкая, круглая его физиономия обрела прежнее озорное выражение.

— Как наше место?

— Невязка в пределах нормы, но теперь от меня ничего не зависит. “Ярославские робята” могут завести нас куда у годно.

— Хорошо, но хотя бы предупреди нас, когда придет пора отваливать от них перед заходом в кубинский порт, а пока приготовь мне карту Фареро-Исландского порога.

“Ни сна, ни отдыха измученной душе...” — подумал Азнабаев. При плавании в связке у него немного работы, и он искренне надеялся отдохнуть в своей каюте. Теперь же ему предстояло работать с командиром, и кто знает, когда удастся поспать.

— Кстати, штурман. Когда тут восход солнца?

— Часа через два, однако.

— Все шутить изволите, Евгений Равильевич. А между тем это важно. — Британов всегда действовал обдуманно. — Два часа держим дистанцию сто метров, а как рассветет — залезем ему прямо под корпус.

Все стало понятно. Контролировать дистанцию до судна сейчас практически невозможно, а в светлое время через носовую телекамеру его винты будут видны как на ладони. При запасе между рубкой лодки и килем судна всего в пятнадцать метров такая предосторожность вовсе не лишняя. Да и люди привыкнут к ситуации, а то боцман уже весь вспотел.

— Шифровальщика с разведсводкой в центральный пост!

— А я уже здесь — выходя из штурманской рубки, доложил мичман Васильчук с неизменно опечатанной папкой в руках. Саше было за тридцать, но выглядел он как матрос-первогодок. Долгое время он служил в штабе, но сам попросился на лодку — тут и оклад побольше, и работы поменьше.

Насчет оклада он не ошибся, а вот работы было невпроворот. Через проворные Сашины руки проходили все секретные бумаги, и он вполне мог работать машинисткой в любом машбюро.

Над картой с уже нанесенной разведобстановкой склонились три головы — командира, старпома и штурмана.

— Ну что ж, — выпрямляясь, подвел итог Британов, — пока все нормально. Супостаты ведут себя как обычно. Интересно, куда направляется их лодка из Нью-Лондона?

Отмеченный советской разведкой выход в море новейшей подлодки класса “Лос-Анджелес” пока ничем не угрожал им. Скорее всего, она будет охотиться за более новыми субмаринами класса “Дельта”, а старая “Янки” их вряд ли заинтересует.

Вернувшись в центральный, Британов убедился, что “ситуация под контролем” — так любил докладывать бывший старпом Игорь Курдин. Напряженность и волнение первого часа плавания в связке улеглись. Все работали профессионально. За рулями лодки вместо одного боцмана сидели двое, а каждое их движение контролировали механик и вахтенный офицер. В конце концов, тринадцать узлов — лишь половина той скорости, которую они могли развивать под водой.

— Перешли на управление малыми рулями в автоматическом режиме. Справляемся нормально, — ответил на вопросительный взгляд командира дед Красильников. — Хорошо бы чайку попить...

Действительно, крепкий, заваренный по-флотски чай сейчас не помешает.

— Помощник, прикажи вестовым, — согласно кивнул головой Британов, — на всех.

Удобно усаживаясь в свое кресло со стаканом чая, командир продолжал размышлять о прорыве противолодочного рубежа. Конечно, проскочить его незамеченными не удастся, но поводить противника за нос — вполне возможно...