Читаем Врата пряностей полностью

– Амир, выслушай меня, – начала Харини. – Вот уже год, как куркума пользуется наименьшим спросом среди пряностей. С тех пор как алхимики из Ванаси заявили, что она не помогает против многих болезней, люди стали меньше ее потреблять. Наши желтоязыкие Уста не счетовод, Амир. В противном случае наш народ понял бы, что Халмору водят за нос. Наши сундуки пусты исключительно по милости тех, кто мажет куркумой идолов в храмах восьми королевств и использует во время ритуалов вроде башары. Мой отец считает, что, пока мы продолжаем почитать Уста и оставаться преданными им, нам не грозят никакие беды. Но правда в том, что куркума отныне не является особой специей Уст. И если никто не будет покупать куркуму, Халмору ждет кризис. Нам не на что будет приобретать у других королевств их пряности. Народ начнет бунтовать. Ты знаешь, как это бывает. Эта кила не устоит перед мятежом.

– Какое это имеет отношение к Иланговану? – спросил Амир. – Без него Бухты престанут существовать!

Харини снова поджала губы. Когда она заговорила, Амир снова уловил дрожь в ее голосе, как если ее слова были честны лишь наполовину.

– Амир, ты не понимаешь, что я пытаюсь тебе втолковать…

– Я… – Амир покорно развел руками. – Мне жаль. Прости, что я пришел сегодня. Прости, что просил у тебя Яд. Прости, что пытаюсь обеспечить лучшую жизнь для матери и спасти младшего брата и не родившегося еще малыша от жизни в мучениях и в рабстве. Я… я думал, что люблю тебя, – вот в чем дело.

Глаза Харини подозрительно заблестели. Пусть плачет! Он еще не все сказал.

– Я так думал, даже когда вышел из той дыры и встал перед тобой. Я был на грани того, чтобы отдать тебе всего себя, считая себя счастливцем, потому что у меня в жизни есть ты. Я не знаю, что замышляешь ты с той незнакомкой. Ты говоришь, что не можешь мне сказать, и я даже не знаю, стоит ли верить тебе, Харини. До этого мига доверие давалось мне легко, но сейчас все иначе. Все, о чем я способен думать, – это что я не нашел Яд и не смогу увести моих родных из Ралухи. Я подвел их. Я оказался ничем не лучше своего отца.

Он сложил руки в почтительном прощании и направился к двери для слуг.

– Амир, погоди! – окликнула его Харини.

Амир остановился и обернулся.

Если раньше это и были слезы, значит Харини успела стереть их с лица. Теперь оно застыло. Ему хотелось ей верить. Но в то же время он знал: у нее есть Яд. Он всегда определял, когда принцесса утаивает от него что-то, не желая причинить ему боль. Эту черту в высокожителях он не мог ни осуждать, ни простить, просто принимал как данность. А в случае с Харини это было проще, потому как создавалось ощущение, что она действительно заботится о нем.

Врата – это ведь сердце, а не печь.

Молодой человек гадал, не стоит ли в последний раз попросить у нее Яд. Момент прошел. Он знал, что она не поделится.

– Заклинаю, верь мне, – сказала она. – Непременно будет лучшая жизнь для тебя и твоей семьи, обещаю. Вдали от Чаши, вдали от Ралухи.

Амир пожал плечами, сам удивляясь, насколько может похолодеть его тело.

– Возможно, Харини. Вот только у меня нет времени. Врата свидетели, мы ждали достаточно долго. Я устал от людей, признающих существование проблем, но не делающих ничего, чтобы преодолеть их.

– А как же мы? – У Харини задрожали губы. – Как по-твоему, что сталось бы с нами, уйди ты к Иланговану?

Амир улыбнулся, и это подточило последние его силы.

– Уже не важно. Похоже, я никуда уже не иду.

И он бросился прочь, бегом через пустые коридоры погруженной во тьму и тишину килы Халморы, стены и атмосфера которой давили, как в склепе. Снова и снова он прокручивал в голове их разговор. С какого момента все пошло не так? Или быть может, все было не так с самого начала. Питать надежду, что между ним и Харини может что-то быть… это была мечта идиота. Как ни верти, Харини из рода блюстителей престолов, а он, Амир, всего лишь носитель из Ралухи. Вот она – правда, и в дарбаре ему напомнили об этом. Харини будет делать то, что считает выгодным для Халморы, даже если это означает принести в жертву Амира и его жизнь.

Амир заморгал и стряхнул охватившее его уныние. Он остановился, потерявшись в мыслях… и во дворце тоже. Лабиринт нависал над ним, заставляя сжиматься до размеров пятнышка. Он забыл про тропу пряностей. Что, если он не успеет к тому времени, когда Карим-бхай и другие носители уйдут в Ралуху? Амир ускорил шаг, ища выход из килы.

В каком-то месте он уловил запах дождя. Коридор расширялся, переходя в своего рода кухню, которая тоже оказалась до странности пустой. Из окон доносился стук дождевых капель. Куда делись повара и служанки? Или хмурые мальчишки с подносами, видевшие, как Амир воркует с Харини в саду?

Дорога вывела на большую площадку к лестнице, спиралью уходившей по стенам вниз к главным воротам килы.

Сами эти ворота размещались на приподнятой платформе, откуда широкое крыльцо с порогами выводило во двор, сейчас покрытый лужами.

Амир резко сбавил шаг, потом остановился. Капли дождя барабанили по его голове.