Читаем Врата ночи полностью

Итак, работа по делу шла своим чередом. Но, несмотря на находки и экспертизы, оставались еще вопросы — множество непроясненных вопросов.

Только время дает ответы. Только время позволяет узнать. Или догадаться.

Прошел июль, прошла первая неделя августа. И наступил тот самый тихий субботний вечер, который Катя коротала с Вадькой в лоджии.

— Слушай, а они допрашивали его мать?

Катя оторвалась.от созерцания цветочной смерти. Кравченко сидел, закрыв глаза, подставив лицо заходящему солнцу. Казалось, просто дремал, загорая. Но нет. После разговора по телефону с Мещерским оба они, оказывается, думали об одном и том же.

— Да, допрашивали.

Катя вспомнила, как, однажды зайдя к Колосову, увидела в его кабинете пожилую интеллигентного вида женщину. Прекрасно, дорого, хоть и старомодно одетую для своего возраста. Женщина плакала не переставая. Колосов то и дело подавал ей воды в стакане. Лицо женщины показалось Кате смутно знакомым. Но она никак не могла вспомнить, где она видела ее. Да и видела ли?

— Я чувствовала, я давно чувствовала — что-то с ним не так, — рыдала женщина. — Я столько раз просила его быть со мной откровенным... Но он ничего мне не говорил. Никогда ничего не рассказывал. Его жизнь была закрытой для меня. Он даже не хотел, чтобы я жила с ним, — купил мне отдельную квартиру. Так, в быту он был самым заботливым сыном — приезжал, привозил продукты, дарил цветы на Восьмое марта, но... Но я сердцем чувствовала! Что-то с ним происходит. Мой мальчик, мой бедный мальчик... Я думала: возможно, это все оттого, что он так долго не женится. Сколько раз просила — найди себе хорошую, добрую женщину, женись. Я так мечтала, что у него будет семья, у меня — внуки... Но что мы можем поделать, когда наши сыновья взрослеют?! Становятся мужчинами? Мы ничего уже не можем изменить. Мы только можем любить их... Наших детей...

Астраханова обернулась к Кате: залитое слезами, искаженное горем лицо. Она смотрела на Катю и не видела ее. Она вообще ничего уже не видела, не различала.

— Я знаю только, что наши все это время пытались выяснить, не страдал ли Астраханов каким-либо душевным заболеванием, — продолжила Катя после паузы. — Но здесь на него ничего не нашли. Он и к врачам-то почти не обращался. Вроде всегда был абсолютно здоров. Но мать его показала, что, когда они еще жили в Азербайджане, он призывался в армию через военкомат Ленкорани. Так вот, медкомиссию он там не прошел. Был комиссован по состоянию здоровья. И опять же непонятно: документы сейчас оттуда не запросишь, да и времени сколько прошло. Это больше шестнадцати лет назад было, тогда в армию не особо рвались, Афгана боялись. Возможно, Астраханову просто сделали соответствующее заключение за деньги, чтобы он уклонился от службы. Но возможно и... Впрочем, какая мать признается, что ее сын — сумасшедший?

— Был бы он жив — призналась бы. Чтоб вместо пожизненного в лечебницу его запихнуть. — Кравченко вздохнул. — И все же зря ваши поторопились грохнуть его при задержании. Сколько тайн он, подонок, с собой унес в могилу.

— Его убил Скуратов. По крайней мере, так значится в рапорте Колосова. У них другого выхода не оставалось. — Катя говорила тихо, неохотно. Умом она сознавала: своим метким выстрелом Скуратов, быть может, спас Сережку. Быть может... Но ей все равно больно было думать, что в НЕГО разрядил пистолет именно Скуратов.

— Насчет тайн, что конкретно тебя интересует, Вадя?

— Ну, например, видеокассета. — Кравченко хмыкнул. — Я так и не понял, как же она попалась на глаза Сережке? Ведь Астраханов даже еще знаком с ним не был!

— Он впервые увидел Сережку и тебя на юбилейной вечере в институте. — Катя покосилась на Кравченко. — Он сам в этом признался Мещерскому. И что-то в вас обоих... Вадя, я не знаю, как сказать, мне трудно об этом говорить. Мещерский упоминал, что там, в ангаре, Астраханов говорил с ним... Возможно, чувство, природа которого мне до конца неясна, чувство, притягивавшее его к Сережке, уже давно зрело в нем. Подспудно, подсознательно Астраханов искал себе жертву... Нет, не жертву — возможного соучастника, человека, с которым можно поделиться всем тем... тем ужасом, в котором он существовал последние годы. Астраханов принес с собой видеокассету с записанной на ней сценой убийства, зная, что в суете юбилейного праздника ее можно будет продемонстрировать без риска быть пойманным... Я не знаю, кого бы он выбрал: может, остановился бы на Скуратове. Они ведь были дружны. Или, возможно, на Абдулле, который позже стал его жертвой. Но вдруг случайно он увидел там вас — Мещерского и тебя. И... Я не знаю, что произошло дальше. Но он остановил свой выбор на Сережке. Видимо, он искал кого-то слабее себя. Я не хочу сказать, что Мещерский слабак, но ты же знаешь, какой у него характер — мягкий... — Катя смотрела на Кравченко. — Тебя Астраханов не выбрал. Потому что ты ему был не по силам. Для роли жертвы-соучастника, а именно соучастия в своих преступлениях и добивался Астраханов, затевая эту свою жуткую игру, ему нужен был кто-то... Кого можно было подчинить своей воле.