Читаем Врата ночи полностью

И Катя быстро поняла, что в роли ангела милосердия при таком хвором, как «драгоценный В. А.», нужно адское, зверское, сатанинское терпение. К тому же, чтобы без телевизора и видика он не начал хандрить и скучать, его нужно было чем-то постоянно занимать. Не диалогом, нет — говорить при «сотрясе» строго воспрещалось. Монологом.

— Знаешь, Вадичка, — Катя разрезала лимон, выжала его сок в стакан с минералкой. Кравченко все время подташнивало, хотелось кисленького. — Чем больше я думаю об этом нашем деле... Нет, мы сейчас не будем касаться этой вашей ночной авантюры. Хотя после всего, что нам известно, ты мог бы и догадаться, с КЕМ мы имеем дело и что осторожность... Ну, все, все. Насчет осторожности и идиотского авантюризма — проехали. Я тебе о другом хочу сказать. В конце концов, мы не так уж и мало знаем. И даже круг подозреваемых почти определился. А в случае с «серийниками» — это редкая удача. Но... я вот с оперативниками сегодня беседовала, когда о новостях справлялась. Они все смотрят на это дело... Ну, я понимаю — профессионализм, определенные навыки в работе, методика поиска, короче, сложившийся стереотип. А если выйти за рамки стереотипа? Взглянуть на это дело и на НЕГО под несколько иным углом?

Кравченко приподнял брови: «Под каким же, дорогуша?»

— Я тебе рассказывала: я для Колосова отчет составляла. Сегодня взяла в розыске данные на них и сопоставила со своими. Там, мне кажется, есть некоторые любопытные вещи.

Брови — домиком: «Да что ты говоришь, дорогуша!»

— В связи с двумя последними убийствами — Алагирова и Янины Мелеску, — тут Катя запнулась. Ком в горле. Боже, а она еще никак не свыкнется с мыслью, что той женщины тоже больше нет, как и Абдуллы. Интересно, передали коллеги Никите ее информацию о том, что она собственными глазами видела в Тетеринском Скуратова и Риверса вместе с Яниной? Что Скуратов вел себя с ней, как... А как кто он вел себя? А Риверс повез ее, плачущую и беспомощную, куда-то на своей машине. Куда? Домой на квартиру?

— Да, в связи с этими убийствами, — тихо продолжила Катя, — и тем, что происходит вокруг Сережки, все внимание, и наше, и Колосова, сконцентрировано на пяти основных фигурантах: Скуратове, Астраханове, Риверсе, Белкине и этом вашем приятеле Вороне. Я о них данные сегодня читала, потом свои впечатления начала анализировать. Мне кажется, есть что-то, что их объединяет, даже при всей их внешней несхожести. Абдулла Алагиров, несмотря на свою молодость, тоже имел с ними со всеми нечто общее. И вот я ехала домой и думала — что? Может, то, что они все по сути своей — типичные маменькины сынки? Нет. Ни о Белкине, ни об Астраханове, ни о Риверсе этого вроде сказать нельзя. Я вспоминала данные об их семейном положении. Им всем за тридцать. Здоровые, сложившиеся мужчины, да? Ну, что ты так на меня смотришь? Я же просто рассуждаю, как это Сережка выражается, логически! Я думала: в принципе, несмотря на всю свою занятость, на внешнее благополучие, устроенность, на свое место в жизни — все они ужасно, ужасно одиноки. Ты посмотри: из близких людей у Скуратова — только мать, у Белкина — тоже мать, и у Астраханова тоже. У Ворона — родители-пенсионеры. С женой он отчего-то развелся. Остальные и женаты-то еще не были. У Абдуллы близким человеком была старшая сестра.

Я ничего не утверждаю, но ведь это... Это как-то странно, Вадя. Чудно. Не находишь? Ни семьи, ни детей, ни возлюбленных — ни у одного из них. А ведь пора уже, ой как пора. И женщин вокруг них тоже нет! Янина была, но... — Катя снова запнулась. Вспомнила вдруг, как на вечере в штаб-квартире она, Янина Мелеску. сказала: «Посмотрите на них, Катя, какие они, когда им не до нас. Когда они даже не пытаются скрывать, насколько мы лишние...» — А насчет Риверса я в розыске намеки слышала, что его вообще женщины не интересуют. Хотя к той же Мелеску он относился хорошо. По крайней мере, на людях. И вот я думаю, Вадя... Мужчины без женщин, не обремененные семьями, холостые или разведенные, как Ворон... Эмоциональную пустоту надо чем-то заполнить. И что мы получаем? Получаем какое-то полупрофессиональное-полукарнавальное увлечение — военно-историческое общество, какие-то ряженые балы-маскарады, экзотичную казачью атрибутику, фантастические идеи насчет каких-то там походов по следам забытых экспедиций. Получаем смутные политические шашни, возможно, и мелкие шпионские интриги. Но ведь все это... все это абсолютно несерьезно, Вадя! Даже мне, женщине, ясно — все это мишура, блеф. Игра в «настоящих». И все это словно бы служит заменителем, суррогатом нормальной человеческой мужской жизни, где дом, семья, жена, дети. Где мужчине не нужно доказывать, что он настоящий мужчина, смехотворным переодеванием в Хаджи-Мурата или болтовней о каком-то там вояже в Междуречье, в пустыню. Где и так все ясно!