Читаем Врата полностью

Отдавая девочкам мячики, Короку сказал, что это подарок его старшего брата. Домой он вернулся с куклой-голышом, которую выиграл в домашней лотерее, устроенной Сакаи. На лбу у голыша была трещинка, закрашенная тушью. Короку положил куклу перед Соскэ и О-Ёнэ и очень серьезно сказал, что это Содэхаги[32]. Почему Содэхаги, супругам, да и самому Короку, было непонятно, хотя жена хозяина пыталась ему это объяснить. Тогда Сакаи взял листок почтовой бумаги, написал реплику Содэхаги, а в скобках – строку собственного сочинения, и велел показать Соскэ и О-Ёнэ. Пошарив в рукаве кимоно, Короку достал листок, где было написано:

(«Этот голенький чертенок об нее расшиб свой лоб».)

Соскэ и О-Ёнэ от души рассмеялись.

– Очень удачный каламбур! Интересно, кто его придумал? – спросил Соскэ.

– В самом деле, кто же? – словно эхо повторил Короку и, небрежно бросив куклу, ушел к себе.

Седьмого вечером снова пришла служанка от Сакаи, сказав, что хозяин просит Соскэ зайти поговорить. Соскэ и О-Ёнэ как раз собирались ужинать. Но только они зажгли лампу и Соскэ, держа чашку, сказал: «Ну, кажется, праздники кончились», – как вошла Киё и сообщила о переданном через служанку приглашении Сакаи. О-Ёнэ с улыбкой взглянула на мужа.

– Снова какое-нибудь празднество? – в некотором замешательстве произнес Соскэ. Но из слов служанки выяснилось, что гостей не ждут, никаких приготовлений не было, более того, жена хозяина с детьми собирается к родственникам.

– Ладно, схожу, – решил Соскэ. Он бывал в обществе, лишь когда к этому вынуждали обстоятельства, ни с кем не заводил дружбы, а на визиты у него просто не хватало времени. Исключение составлял Сакаи, к которому Соскэ изредка захаживал даже не по делу. О чем могли беседовать на редкость общительный Сакаи и замкнутый Соскэ, даже О-Ёнэ не могла себе представить.

Миновав столовую, Соскэ с хозяином прошли в небольшую комнату, видимо, кабинет.

– Прошу вас, – сказал Сакаи, задержавшись у входа и щелкнув выключателем.

В стенной нише висел небольшой свиток с крупными иероглифами, несколько грубоватыми, написанными, вероятно, специальной жесткой кистью. Рядом стояли на полочке великолепные белые пионы. Столик, подушки для сиденья – все сверкало чистотой.

– Одну минутку, – сказал Сакаи и, чиркнув спичкой, зажег газовый камин, не очень большой, как и сама комната. Затем предложил Соскэ подушку для сидения.

– В этой берлоге я спасаюсь, когда мне очень уж докучают.

Здесь и в самом деле все дышало каким-то удивительным покоем. Едва слышно потрескивал камин, и Соскэ чувствовал, как по телу разливается тепло.

– Устраивайтесь поудобнее. Тут нам никто не помешает. Никогда не думал, что праздники так могут надоесть. Вчера окончательно выбился из сил. Слишком долго тянутся эти новогодние праздники, просто мученье. Сегодня наконец мне удалось уйти от суеты и днем поспать. Только недавно проснулся. Принял ванну, перекусил, выкурил сигару и вдруг обнаружил, что жена с детьми ушла к родственникам. Лишь тогда я понял, отчего в доме так тихо, и сразу заскучал. Так уж эгоистично устроен человек. И все же лучше скука, чем праздничная суета. А праздничная еда и крепкие напитки, скажу я вам, это даже страшно. Прошу простить за откровенность, но мне вдруг захотелось поговорить с вами, человеком, которому вроде бы нет дела до новогоднего веселья, до светской суеты, словом, до всего житейского, только, пожалуйста, не обижайтесь за то, что я сейчас сказал. – Сакаи говорил, как всегда, складно и непринужденно.

В обществе этого жизнерадостного человека Соскэ порой забывал о своем прошлом и думал, что в других условиях стал бы таким, пожалуй, как Сакаи.

Вошла служанка. Еще раз учтиво поклонившись Соскэ, она поставила перед ним не то деревянное блюдо, не то тарелку для печенья, такое же блюдо поставила перед хозяином и молча вышла. На блюде лежал довольно большой пирожок со сладкой бобовой начинкой, а рядом с ним зубочистка[33], пожалуй, вдвое больше обычной.

– Не угодно ли, пока горячий? – предложил Сакаи. Соскэ подумал, что пирожок совсем свежий, только сейчас испеченный. Но хозяин возразил:

– Это вам показалось. Вчера в гостях мы похвалили эти пирожки, и нам дали их еще с собой. Они и в самом деле были горячие, а сегодня служанка подогрела их, прежде чем подать.

Сакаи взял зубочистку, небрежно разломил пирожок и принялся есть. Соскэ последовал его примеру.

Сакаи рассказал о странной гейше, которую накануне видел в ресторане. Ей почему-то очень нравится карманное издание «Луньюя», и она никогда не расстается с ним, ни в пути, ни в гостях.