― Твоё идиотское стремление сдохнуть здесь вместе с нами ― разумеется, большая честь для разведки, Избранный. Но напомню тебе, мой забывчивый друг ― только ты можешь вывести людей из топей. А мы… сами выбрали этот путь. Так что прости за всё, сынок, вытри слёзы и действуй… Это последний приказ. Докажи, что я в тебе не ошибся ― спаси бойцов, а придёт время ― отомсти за нас…

Помню, как, помертвев, спешился, быстро обняв Дара и всех ребят, с кем ещё недавно бок о бок сражался, от чьих дурацких шуток злился и краснел и кем всегда безмерно восхищался… С трудом закинув в седло своё словно внезапно окаменевшее тело, прохрипел:

― Сделаю, командир, можешь не сомневаться…

Верный мчал меня вдогонку отряду, горячий ветер, как ни старался, так и не смог осушить безутешных слёз. Сжатые зубы скрипели до боли, а в виске билось:

― Я справлюсь, ребята, мы ещё вернёмся сюда, и ни одна из этих тёмных тварей не уйдёт от наших стрел и мечей. Клянусь, с этого дня Терри-Ворон не успокоится, пока не исполнит обещанного…

[1] Мифологические богини-предсказательницы

<p>Глава 9. Разведчики — 1</p>

Отчаявшись, Терри оплакивает гибель разведчиков, когда капитан Шверг даёт ему новое, неожиданное поручение…

Конечно, третий день пить в одиночку в самом захудалом трактире паршивого городишки Затош ― недостойно высокородного Избранного. Именно это мне и попытался внушить наш капеллан ― смиренный Избранный Фарн из дома Благословенных небес, но, возмущённый пожеланием «негодного мальчишки» ― подтереться собственной сутаной ― обиженно передумал наставлять меня на путь истины. Чему я был безумно рад, тут же выпив за его драгоценное здоровье из пятого по счёту кувшина…

Кислое пойло, по вкусу напоминавшее сильно разбавленное пиво, смешанное с забродившей прошлогодней настойкой, привычно обожгло закалённое горло уже хорошо «набравшегося» мага Терри-Ворона несуществующей больше знаменитой группы разведчиков. Они все как один погибли, прикрывая отряд… Нет, стоп ― я же, болван, остался, и Дрю, самый младший из нас, нарочно отосланный Даром к капитану, якобы «для согласования дальнейших действий»…

Бедный Дрю… Мне было стыдно смотреть в его несчастные круглые глаза, в очередной раз слушая судорожные всхлипы и нытье:

― Как же так, Терри? Зачем это? Почему…

Вот сегодня с утра и наорал на него, чтобы убирался прочь ― самому теперь противно, но сделанного не вернёшь… Кроме капеллана и младшего разведчика, никто к расстроенному Ворону за эти дни приближаться не рисковал ― все в отряде признавали право уцелевшего оплакивать погибших так, как тот считал нужным. Даже капитан лишь раз похлопал по спине, вздохнув:

― Держись, сынок, ― и больше не смотрел в мою сторону…

― Да как он посмел, только Дар мог меня так называть… То же мне… командир ― это он виноват, что ребят не стало, он! ― гнев вырвался наружу. Пустой кувшин полетел в стену, брызнув во все стороны черепками ― вздрогнула, спрятавшись за стол, местная служанка, уткнулись в свои миски немногочисленные посетители. Никто не посмел связываться с буйным Избранным, способным не только разнести забегаловку по камушку, но и позвать присоединиться к «веселью» мрачных, униженных поспешным бегством из Губернаторской ловушки бойцов отряда…

Хотя… был один настырный идиот в начищенных до блеска сапогах и с до тошноты аккуратной чёрной косой: Граст таскался за мной с непонятным упорством, не поднимая глаз и не отвечая на ругань взбешённого Наставника, безуспешно пытавшегося прогнать приставучего Ученика.

Он молчал, как бы я не поносил его, надеясь настроить против себя. Молчал днём, когда, игнорируя надоеду, страдающий от сильного похмелья Учитель брёл в местный бордель. Молчал и по вечерам, закидывая мою руку себе на шею и помогая Тимсу тащить почти бессознательное тело «домой» в казарму. И только появление расстроенного Дрю заставляло новичка-Избранного вспоминать о гордости, вступая с юным разведчиком в горячую перепалку, чтобы окончательно выяснить ― кому же из них следует «заботиться о бедном Терри»…

Будь я тогда трезвее, вволю посмеялся над тем, как эти двое ссорились из-за никчёмного мага, не сумевшего защитить друзей от беды… Но затуманенный брагой разум был способен только ненавидеть себя:

― Я не заслуживаю внимания даже этих малолетних придурков, потому что Терри-Ворон ― полное ничтожество… Простите меня, Дар и ты, Ле ― у вас никудышный друг…

Взгляд с трудом сфокусировался на зажатой в ладони чудом уцелевшей ручке злополучного кувшина, вызвав горестный вздох:

― Бедная, ты тоже осталась совсем, совсем одна… так сдохни! ― последний глиняный черепок ударился о земляной пол. Я рассматривал мелкие осколки, причудливо рассыпавшиеся у ног в виде неровного пятна, и внезапная, непонятно как пробравшаяся в больную голову мысль мигом меня отрезвила: