Нермин, ты полагаешь, что у меня достаточно сил, чтобы разрушить одним ударом семейное гнездо Весиме? Но ты же уверена в том, что я не сделаю такой подлости по отношению к моей двоюродной сестре. Я хотела только возбудить в господине Ремзи кратковременные иллюзии и тоску по мне. Для этого мне даже не надо было стараться. Ведь никто не обвинит меня во флирте. Но, в конце концов, вот случилось же так, что господин Ремзи сейчас стоит в коридоре с легкой грустью на сердце, о причине которой он, возможно, и сам пока не догадывается. Он с нетерпением ждет, когда я закончу письмо. Нермин, не пытайся, когда будешь писать ответ, читать мне мораль! Эта комедия, клянусь тебе, не будет иметь продолжения. Все, что я хочу от Ремзи, это чтобы он уделял мне побольше внимания…

Опять не осталось времени рассказать тебе все то, что хотела. Извини меня и жди следующего письма.

P.S. У тебя есть нехорошая привычка. Ты не рвешь и не выбрасываешь прочитанные письма, а, наоборот, хранишь все. Даже самые незначительные из них, в том числе наверняка и мои. Постарайся замазать чернилами те строки, где я рассказываю о нашей подлинной жизни или лучше сотри их офортом[4]. Никто не знает всех превратностей судьбы. Вдруг эти письма попадут в чужие руки.

Сара.

Глава пятая

От Сары Нермин

Любимая Нермин!

В своем письме ты пишешь: «Твои письма ко мне сплошное пустословие… Между тем я знаю, что те, кто отправляется в путешествие, становятся серьезнее… Они записывают впечатления об увиденных местах. Дают сведения о тех краях, через которые они проезжают, и о людях, которые там живут… Те же, кого они оставили дома, в какой-то мере следуют за ними в своих мечтах… Таков порядок был всегда».

Ладно, Нермин… Раз уж порядок таков, я тоже буду его придерживаться… Ты помнишь, в каком состоянии вы привезли меня к пароходу. Я, можно сказать, была полумертвой…

Когда пароход стал отплывать, многие провожающие стали махать цветными платочками. Я делала то же самое, но в ушах у меня гудело, колени подгибались. Чтобы не упасть, я прямо-таки повисла на ограждении палубы. В тот вечер вы хотели устроить для меня прощальную вечеринку. Помнишь, мы танцевали, как сумасшедшие, до самого утра. Как будто этой глупости было мало, так мы еще под утро высыпали на улицу, помчались в Бююкдере на автомобилях.

Короче, когда я вернулась домой, до отплытия парохода оставалось два часа. Времени едва хватило на то, чтобы умыться и переодеться…

Как только пароход завернул за мыс Сарай-бурну, я побежала в свою каюту и бросилась на маленькое канапе[5] рядом с кроватью. Закрыла уставшие глаза, в которых уже начинали прыгать искры. Вот это и был мой отъезд, Нермин… Я думаю, что даже мертвые в могилах не спят так спокойно, как тогда я, после всех этих нескончаемых хлопот.

Я проснулась только во второй половине дня. Оставался всего час до прибытия. Опять все как назло, Нермин! Я провела во сне лучшую часть путешествия. Поэтому не обижайся, что я ничего не написала тебе о своих впечатлениях о поездке. Как за подъемом неизбежно следует спуск, так и вслед за отъездом неизменно наступает возвращение. Даст Аллах, когда я буду возвращаться в Стамбул, я в поэтическом тоне опишу, как солнце отражается в морской воде, как его блики превращаются в звезды и дрожат, исчезая в глубинах моря.

Выйдя из каюты, я посмотрела в сторону кормы. За кормой было бескрайнее море… Стамбул давно уже исчез за горизонтом. Но слева от нас, совсем близко, виднелся берег. Я различила даже коз, карабкавшихся по прибрежным скалам. Долгое время я не в силах была оторвать глаз от побережья.

Нермин, даже на картинах я не видела такой удивительный пейзаж. Береговая линия, точно прочерченная пером искусного художника, причудливые изгибы, крохотные бухты, выступы… Простирающиеся навстречу волнам длинные песчаные пляжи сменяли нависшие прямо над водой скалы. А за ними высились уходящие в глубь материка цепи холмов. Некоторые из холмов были покрыты лесами. Другие разделены на сектора, принимавшие какие-то правильные геометрические формы.

Я должна рассказать тебе более подробно о земледелии в этих местах. Оливковые рощи — главное богатство этого побережья. Если за ними как следует ухаживать, они принесут такой доход, что местные жители станут богатыми, как американцы. Но из-за войны и многочисленных переселений эти рощи остались без присмотра. Если бы люди нашли средства и проявили инициативу: построили заводы по производству оливкового масла, — это был бы настоящий бум… Что же до тех геометрических форм, то это — поля пшеницы, ячменя, овса, табака. Большинство из них принадлежит переселенцам из Румелии.

Ты видишь, Нермин, насколько широки мои познания в сельском хозяйстве и экономике? Эту часть моего письма можешь прочитать нашим подругам, пусть грызут ногти от зависти! Пусть не думают, что Сара — это только красивая кукла, которая только и умеет, что фантазировать.