Читаем Враг неведом полностью

Но здесь не было фей. И гномов тоже не было, не говоря уж об эльфах. И нельзя было влюблённым в самую короткую ночь Месяца Песен постоять, обнявшись, в светлой роще, внимая дивным звукам фейного хора. Нельзя было… много чего нельзя было. Собственно говоря, Твердислав не слишком понимал, зачем соотечественникам Исайи вообще жить, если жизнь для них — одна лишь бесконечная борьба за существование. В кланах всё было иначе. Даже на Летучие Корабли уходили с радостью и Верой. Впереди ждал Всеотец и Великий Долг, — который надо было выполнить во что бы то ни стало.

Вождь шёл упругим охотничьим шагом, с носка — на пятку, с носка — на пятку. Пока нет привычки, так ходить — сущее мучение, зато когда приноровишься, уже и непонятно, как можно было по-другому. Медленно поднималось солнце. Мало-помалу город просыпался; а от недальней уже линии фронта донёсся глухой взрыв.

Вот и приметная развилка монорных трасс. Вот появился угрюмый, отлитый из бронепластика дот. Холодный взгляд автомата-часового скользнул по Твердиславу. Мигнуло зелёным — можешь идти.

Твердислав миновал длинный мост. Ещё один караульщик. Дальше начинались испятнанные войной дома. На чёрных фасадах слепыми глазницами, уродливыми бельмами светлели заплаты из свежего бронепластика, ещё не затвердевшего. С басовитым гудением прошла тройка патрульных танков. Попискивая, пролетел быстрый серебристый зонд. Вдоль террас поубавилось зелени, то тут, то там замелькали недавно заделанные пробоины. Нарядные витрины пропали, закрытые тяжёлыми щитами. Замелькали грозные надписи, предупреждая, какой стороны лучше держаться при внезапных огневых налётах. По краям мостов потянулись уродливые броневые гребни, иссечённые осколками, латаные-перелатаные ремонтными роботами после недавнего артобстрела, как по привычке говаривал верховный координатор.

Твердислав шёл вверх вдоль Сорок пятой улицы, повторяя маршрут отряда Эстерры. Впереди смутно забелело — новёхонькая, ещё не успевшая до конца остыть баррикада. На гребне её чернели автоматы — неутомимые, прикрытые от огня Умников защитными полями, они поднимали преграду всё выше и выше. Твердислав слышал, что такими же баррикадами решено отгородить все районы, ещё удерживаемые теми, кто именовал себя “нормальными людьми”.

Зрительная память вождя, привыкшего ориентироваться в дремучих чащобах родного мира, не подвела и на сей раз. Вот он, тот самый перекрёсток. Сразу за баррикадой.

Дома здесь пострадали особенно сильно. Даже сверхпрочные фасады не выдержали концентрированного огня и наступающих, и обороняющихся. Чёрные панели лопнули, словно за ними, в помещениях, разом взорвался весь воздух. Обнажились скелеты конструкций, такие же чёрные, как и всё остальное. Впереди дрожали очертания захваченных Умниками домов. Твердислав напрягся, ибо эта дрожь означала пресловутую Сенсорику, то самое облако изменённой реальности, куда его угораздило попасть после первого боя. Изменений реальности там и впрямь хватало — чего стоил один огр Кхарг! Да и сама Аэ… Хочется её увидеть! Очень! И не обманывай себя, что это просто бунтует молодая плоть, не желающая слушать никаких доводов рассудка. Если местные Ведуны — то есть Умники — способны на такое… то хотелось бы понять, как им это удаётся. Морок? Наваждение? Но в памяти упрямо держались глаза девчонки. И помнила её кровь левая ладонь.

Сенсорика. То, что лучше защитных полей, — правда, ими Умники тоже не пренебрегают. Она прикрывает сейчас их работы — на своей стороне они возводят точно такие же огневые точки, амбразуры, заделывают пробоины, подтягивают силовые коммуникации, оборудуют позиции для танков, чинят искорёженные монорные трассы… Всё то же самое. И до сих пор непонятно — во имя чего воюем? Если бы не слова Великого Духа, Твердислав не один бы раз усомнился в том, что эту войну надо обязательно длить, вместо того чтобы покончить дело миром.

Он остановился. Здесь уже начинались позиции защитников. Твердислав осторожно опустился на корточки. Теперь надо попасть на ту сторону — но сперва надо всё как следует осмотреть.

На той стороне что-то тускло блеснуло. Миг спустя донёсся глухой рев — “выдра”, тяжёлая стенобойная ракета, врезалась в соседний мост, и тонкий чёрный росчерк мгновенно утонул в объятиях распустившегося пламенного цветка. Сильно тряхнуло.

В ответ взвыло сразу пять или шесть установок залпового огня, торопясь подавить так неосторожно проявившую себя пусковую. Чёрную иглу вдалеке заволокло дымом.

Умники больше не стреляли. Торопливо выплюнув по сотне снарядов, умолкли и орудия защитников. А Сенсорика осталась, какой и была.

Риск угодить под шальной снаряд, ракету или боевой луч существовал всегда. Но если хочешь понять всё сам, нужно лезть в пекло.