Вот почему надлежащий контроль нации, ее гражданских институтов за действием власти является необходимым условиям сохранения и укрепления государственности. И наоборот — если «слуги народа» вдруг решат, что они и есть «хозяева жизни» и попытаются утянуть за собой на дно морального разложения все национальное государство, его престиж и репутацию, то такие их действия следует охарактеризовать как преступный мятеж, который необходимо подавить с показательной жестокостью.

Среди наших придворных «патриотов» обязательно найдется какой-нибудь пройдоха, который мне возразит, мол, «вся власть от Бога». Да, власть от Бога. А от кого коррупция, предательство, чванство? Скажете, что тоже от Бога? Чем выше власть, тем выше и ответственность государева мужа и, тем более, президента. Тем жестче спрос с него за дела, а не за щедрые обещания, которыми порой прикрывается нравственная нагота.

Мятеж номенклатуры возможен только при наличии двух условий. Первое — это дефицит воли и инстинкта самосохранения нации, когда у широких народных масс «пропадает голос». Во многом это связано с отсутствием в России «среднего класса», — финансово независимого и образованного народного большинства, способного сформулировать свои интересы и предъявить их власти. Ведь проще всего управлять полуголодным люмпеном или дрожащим над своим сокровищем олигархом.

Второе — это нерешительность и конформизм так называемых «государственников» — более или менее порядочных и профессионально подготовленных людей, задействованных в государственной машине, но не способных выступить против этой государственной машины тогда, когда даже младенцу становится очевидным факт использования этой власти против народа. Это такие монархисты, которые вместо того, чтобы беречь монархию от неадекватного и даже преступного деяния монарха готовы простить монарху все, вплоть до разрушений самих основ монархии, — только потому, что он — монарх!

Ничто так не ослабляет жизнеспособность России, как разъедающая верхушку власти коррупция и предательство. Ничто не способно так унизить нацию в собственных глазах и подорвать авторитет власти, как чудовищная пропасть между сверхбогатым меньшинством и сверхбедным национальным большинством. Ничто не «раскачает государственную лодку» и межнациональный мир в России так, как «антифашистская истерика», спровоцированная и раскрученная властью для дискредитации ее последовательных и принципиальных критиков, выражающих негодование русского народа своим неудовлетворительным уровнем жизни и социальным статусом. Это мой ответ «государственникам» и тем слабохарактерным натурам, которые пока еще ищут предлоги для объяснения факта своего коллаборационизма. Нам их жалкие объяснения ни к чему.

Глава II

«РОЖДЕННЫЙ В СССР»

Военный след

Политикой я стал интересоваться еще в юности. Мой отец — Олег Константинович Рогозин, генерал-лейтенант авиации, до выхода в отставку занимал высокие должности в Министерстве обороны СССР. Будучи заместителем начальника Службы вооружения, в 80-е годы он практически руководил всей оборонной наукой страны и с детства привил мне интерес к военным делам.

Наш дом был вечно полон интереснейшими людьми — генеральными конструкторами ведущих конструкторских бюро, крупными учеными и военачальниками. Как правило, мама накрывала стол на кухне или в гостиной, и я становился невольным слушателем долгих бесед отца с гостями.

Говорили не только о военных делах — программе вооружений, новейших разработках систем оружия (в эти моменты отец отправлял меня под благовидным предлогом куда-нибудь сходить и что-нибудь принести), но и о ситуации в стране, которая становилась все тревожнее.

Среди тех, кто бывал у нас дома, в ходу было едкое выражение «политрабочие». Этим словечком отец и его коллеги награждали замполитов и высшее руководство КПСС, которое с 70-х годов все больше впадало в маразм. Я чувствовал, что между кадровыми военными и учеными, с одной стороны, и партийной верхушкой Вооруженных Сил СССР, — с другой, постоянно тлел конфликт, порожденный диаметрально противоположными подходами к вопросу обеспечения безопасности страны.

Дряхлевшие рептилии Политбюро настаивали на достижении «стратегического паритета» между Советским Союзом и США, который понимался ими как математическое равенство «мускул»: танков, пушек и особенно стратегических ядерных сил, развернутых двумя сверхдержавами друг против друга.