Читаем Враг народа полностью

В-третьих, я не без успеха навязал руководству Думы расширенное толкование моей зоны ответственности, фактически узурпировав решение «русского вопроса» в странах — соседях России, хотя вопросы защиты прав российских соотечественников относились к компетенции другого думского комитета — «по делам СНГ и связям с соотечественниками».

Мне довелось лично участвовать в сложных переговорах о возвращении Эстонской Православной церкви Московского Патриархата своего церковного имущества на территории этой балтийской республики. Один из моих заместителей — Леонид Слуцкий — фактически взял на себя всю организационную сторону решения этого вопроса. До вмешательства нашего думского комитета собственником православных церквей являлся какой-то самозваный «шведский синод», на которого эстонские шовинисты, «в знак благодарности» России за полученную от нее независимость, переписали права собственности. Пришлось дважды летать в Стамбул к несговорчивому и неуступчивому Вселенскому Патриарху Варфоломею, которому я чуть было, с досады, не устроил одноименную ночь за его болезненную ревность к Московской Патриархии и деструктивную позицию в решении «эстонского вопроса».

Огромную роль в снятии этого совсем не церковного конфликта сыграл местный союз крупных промышленников, заставивший политическое руководство Эстонии смягчить позицию. Бизнесмены были заинтересованы в разблокировании двусторонних контактов с огромным восточным рынком и сломили сопротивление «горячих парней», засевших во властных бастионах Эстонии.

Как только в Москве получили долгожданную весть об успешном завершении церковной тяжбы, Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II вылетел в Эстонию, чтобы поддержать православную паству и, наконец, посетить могилу своих родителей, захороненных в этой прибалтийской земле. Святейший только что перенес серьезную болезнь, но, надеюсь, добрая весть, принесенная нами, помогла ему преодолеть недуг.

Одним из наиболее запомнившихся эпизодов моей работы в Комитете по международным делам стали события 11 сентября 2001 года в США. Американскую трагедию мне пришлось комментировать в прямом эфире — из вещательной студии, оборудованной на верхних этажах гостиницы «Россия». Перемещаясь из одной студийной комнаты в другую, чтобы успеть прицепить наушник с микрофоном и выйти в экстренных новостях то ОРТ, то НТВ, я наблюдал за всеобщей паникой. Более всего я опасался истерической реакции растерянного Вашингтона, который мог в суете или в результате сбоя компьютера принять атаку смертников за что-то иное и нанести ракетный удар по России.

Об угрозе исламского фундаментализма я говорил американским конгрессменам постоянно — и с трибуны межпарламентских посиделок, и в частных беседах. Бесполезно. Самодовольство и самоуверенность наших коллег из США не вмещались в рамки приличия. Зато после 11 сентября конгрессмены как-то сразу погрустнели и стали прислушиваться к нашим предупреждениям и советам. Правда, по отдельным их ответным репликам я понимал, что некоторые из них оставались абсолютно безнадежными.

Помню одного рослого красавца-конгрессмена из штата Арканзас, который, по-американски небрежно протягивая мне руку, поинтересовался, откуда я прибыл. Я сказал, что прилетел в Вашингтон из самой крупной страны в мире. «Из Польши?» — осторожно осведомился собеседник, и мне сразу стало скучно.

Тем не менее, я никогда не относил себя к той части наших сограждан как, например, известный юморист Михаил Задорнов, которые привыкли потешаться над американцами. Это несправедливо. Да, Америка крайне эгоистична и действительно считает себя «пупом Земли». Но у них есть веские основания так думать.

Пока наши казнокрады разворовывали достояние Великой Державы, а наши армии в спешном порядке эвакуировались из Восточной Европы и СНГ, американские политики наращивали свою военную мощь, которая становилась важным аргументом и козырной картой на столе торговых переговоров. Зачем было над ними хихикать?

Да, средний американец может произвести на среднего русского неизгладимое впечатление своими познаниями в области культуры и географии, точнее, отсутствием таковых. Однако американское общество возглавляет немногочисленная, но патриотически настроенная, образованная и культурная элита, ограниченная в своих действиях сбалансированной политической системой и независимым судом. Абсолютное большинство американцев не боится труда, подвижно в поиске хорошо оплачиваемой работы, обладает здоровым чувством авантюризма, без которого невозможно появление в стране передового, наступательного и даже, в хорошем смысле, агрессивного бизнеса. Ну и, конечно, среди американцев стыдно не быть патриотом.