Президент, пообещав мне внимательно ознакомиться с текстом, поинтересовался, какие дополнительные источники я использовал при составлении этого документа. «Пушкин, Лермонтов, Толстой. Все они писали о нравах горцев, описывали традиции абреков. История чеченцев и других кавказских народов, их обычаи подробно описаны русской литературой. Достаточно просто перечитать русскую классику, и мы перестанем наступать на одни и те же грабли», — ответил я.

У меня нет оснований полагать, что моя работа над составлением психологического портрета чеченского народа была использована при подготовке личного состава воинских частей, задействованных в проведении антитеррористической операции, и помогла спасти хоть одну русскую или чеченскую жизнь. Вряд ли наша перегруженная личными заботами власть нашла время ознакомиться с этой и подобными работами других экспертов и ученых, и уж тем менее вероятной представляется мне версия о практическом применении наших рекомендаций.

Вручив эту справку президенту, я обратился к нему с просьбой направить меня в качестве его полпреда в Чечню для наведения конституционного порядка. Я был уверен, что справлюсь с поставленными задачами, сумею скоординировать действия силового блока и установить надлежащий контроль над законностью расходования бюджетных средств, выделяемых Чечне на восстановительные работы. «Вы мне нужны в Думе», — многозначительно отрезал президент, и больше этот вопрос на наших встречах не поднимался. А жаль. Гибель Ахмата Кадырова, бандитское нападение на Назрань, Нальчик и Беслан, ежедневные подрывы в Дагестане — все это доказывает неэффективность политики России на Кавказе. Никто не даст нам гарантии, что чудовищные теракты не повторятся завтра, а, значит, Россия по-прежнему живет на кавказском вулкане.

Русские своих на войне не бросают?

Работа в думском комитете по международным делам дала мне уникальную возможность на практике использовать опыт Конгресса русских общин и реализовать мои научные познания. Ломая сопротивление парламентской бюрократии и консерватизм МИДа, я внедрял в жизнь одну разработку за другой.

Во-первых, с подачи нашего комитета Дума стала реальным соучастником процесса выработки основных внешнеполитических решений страны. Сначала я настоял на своем присутствии на заседаниях Коллегии МИДа и Совета безопасности России. Затем добился создания совместных с Министерством обороны и администрацией президента рабочих групп по ратификации международных договоров в области ядерного разоружения и взаимного доверия. Вместе с коллегами из парламентского комитета по обороне, который тогда возглавлял генерал Андрей Николаев, мы заставили правительство забрать из Думы все соглашения, которые, по нашему мнению, наносили ущерб обороноспособности страны.

Во-вторых, я столкнулся с отсутствием в работе нашего внешнеполитического ведомства единого терминологического словаря по вопросам военно-политической деятельности. Дипломаты, участвовавшие в работе нашего комитета, часто в своих выступлениях путались в понятиях, придумывали разные пустые выражение типа «нюансирование модальностей формата диалога» и тем самым вносили полную сумятицу в свои и думские головы. Именно это подтолкнуло меня к написанию первого военно-политического толкового словаря «Война и мир в терминах и определениях», в работе над которым приняли участие замечательные военные мыслители: генерал-полковник, профессор Академии военных наук РФ, почетный академик Российской академии естественных наук Андриан Данилевич; полковник запаса, доктор технических наук, профессор, вице-президент Академии проблем военной экономики и финансов РФ, академик Академии военных наук РФ Виталий Цымбал; полковник запаса, кандидат технических наук, профессор Академии военных наук РФ Игорь Терехов. Возглавил группу военных экспертов мой отец — генерал-лейтенант, доктор технических наук, профессор, лауреат Государственной премии СССР, Герой Социалистического Труда СССР Олег Рогозин. Большой вклад в работу над книгой внес и мой давний коллега, доктор политических наук Андрей Савельев, который отвечал за согласование содержания словаря с Минобороны и МИДом.

Этот объемный глоссарий вышел из печати весной 2003 года. Весь его тираж я подарил Минобороны и Министерству образования для последующей передачи военным кафедрам гражданских вузов и всем военным институтам. Естественно, никому в голову не пришло поблагодарить нас за адский труд — на протяжении полутора лет по ночам мы писали словарь, составляли его разделы, потом изыскивали деньги на издание. Правда, как водится, «награда нашла героя» — Ассоциация книгоиздателей России назвала терминологический стандарт «Война и мир в терминах и определениях» лучшей книгой 2004 года. Пустячок, как говорится, а приятно! Сейчас этой книгой пользуются многие российские переговорщики, не зная, наверное, что их начальство в свое время препятствовало ее появлению.