Читаем Врачебные связи полностью

И как же еще воспринимать его слова, как не угрозу? Даша пристально взглянула в лицо Минкину, но оно излучало одну только доброжелательность. Ему бы в театре играть – в шекспировских пьесах… Макбет стал бы шедевром в его исполнении!

* * *

Вечером позвонила Лариса. Я и думать забыла о том, что нужно отрабатывать деньги, которые посулили мне в «Либе Фрау» (кстати сказать, я еще не получила ни копейки, хоть и подписала договор). Лариса сообщила, что завтра будут снимать ролик, но была и хорошая новость: фотографии готовы, и я вместе с ней смогу отобрать понравившиеся. Это, видимо, практикуется нечасто, и я должна была оценить жест доброй воли. Что я и сделала, выразив благодарность, которой на самом деле не испытывала. Я уже сто раз пожалела о том, что впряглась в работу, в которой ничего не смыслю. Одно дело, актриса или профессиональная модель – они чуть ли не с детства знают, как вести себя перед камерой. Я же в этом бизнесе, как говорится, ни ухом ни рылом! До сих пор не сказала детям, чем занимаюсь, – боюсь, они решат, что мамаша на старости лет умом тронулась.

Сначала Лариса показала мне снимки, на которых я выглядела лет на десять моложе, – и как, спрашивается, они могли мне не понравиться? Самое смешное, что косметика «Либе Фрау» не имела к моему преображению никакого отношения – вся работа была выполнена стилистом и осветителем (оказывается, правильное использование света и тени творит чудеса!). Вместе мы отобрали десять фотографий, из которых впоследствии выберут те, что украсят стенды в магазинах. Я могу не волноваться: никто не узнает меня, увидев эту моложавую красотку, так что на улицах останавливать не будут.

Потом ассистентка Ларисы проводила меня в студию. Я уже бывала там, но на этот раз все помещение занимала разнообразная видеоаппаратура. Повсюду суетились какие-то люди, и я прониклась сознанием серьезности происходящего. И почему индустрия красоты привлекает так много внимания? Почему на нее тратятся огромные средства, ведь любые работы в этой сфере, что ни говори, несравнимы с трудом пожарного, учителя или врача (кто о чем!). Но здесь крутится так много денег, что создается впечатление, будто главная задача человека – быть красивым, а лечить, учить, тушить пожары не столь уж важно.

Видеосъемка оказалась еще сложнее, чем фото, и я с тоской подумала об удобном диване. Лежала бы сейчас, пялясь в «ящик» или читая книжку… Хотя нет: надо бы навестить Маришку, а то она, наверное, совсем скисла одна, с братом, сидящим в изоляторе, и мрачными перспективами по пересадке почки. Так что, покой нам только снится!

Худо-бедно, но это тяжелое утро закончилось. Я чувствовала, что с меня сошло семь потов, но ассистентка Ларисы выглядела довольной.

– Устали?

Знакомый голос с акцентом заставил меня обернуться: вот не ожидала столкнуться с Ван Хаасом! Насколько я поняла из нашего с ним разговора, он редко бывал в офисе, контролируя производство, а здесь всем заправляла Лариса. Значит, временами он все же сюда наведывается?

– Ничего, все в порядке, – соврала я. Вот бы сходить сейчас в бассейн, расслабиться или, на худой конец, к этой Дашиной массажистке – дочура уверяет, что она прямо-таки чудеса творит.

– Не хотите выпить кофе? – предложил между тем Ван Хаас.

– Можно, – согласилась я. – И чего-нибудь съесть!

Мы спустились на лифте на первый этаж и устремились к выходу.

– Как вы относитесь к итальянской кухне?

– Отлично. А в ваши обязанности входит кормить и поить тех, кто участвует в рекламной кампании «Либе Фрау»?

Возраст, знаете ли, освобождает от условностей. Будь я лет на двадцать моложе, ни за что не задала бы такой неудобный вопрос, но в пятьдесят пять, я полагаю, бояться уже нечего, и пусть меня сочтут невежливой – плевать!

– Нет, – усмехнулся Ван Хаас. – Я поступаю так только в том случае, когда это доставляет мне удовольствие.

Он определенно пытается меня «клеить», подумала я и развеселилась. Бывает, мужчины пытаются подкатывать ко мне с комплиментами, но я обычно пресекаю такие попытки на корню. Дашка говорит, что у меня на лбу написано: «Руки прочь!» – что ж, похоже, Ван Хааса это не останавливает.

– Я вот подумал, – продолжал он, – когда вы рассказывали о своей семье, то ни разу не упомянули о муже, хотя много говорили о детях.

– У меня нет мужа. Я умудрилась родить троих, ни разу не сходив замуж.

– О, это большое достижение! Тогда, раз нет никаких препятствий, почему бы нам не сходить куда-нибудь вместе?

– Но мы же здесь, – недоуменно возразила я. – Вот, сидим в ресторане…

– Я имел в виду настоящее свидание.

Свидание? Слово показалось мне отголоском юности.

– Генрих, вы в курсе, сколько мне лет? – задала я вопрос, который неприятно резанул слух даже мне самой.

– При чем здесь это?

– И все-таки?

– Естественно, ведь в контракте вам пришлось указать паспортные данные – год рождения не ускользнул от моего внимания. Что вас пугает?

– Пугает? Да нет, не то… Понимаете, мне кажется, что я… вернее, мы оба не в том возрасте, чтобы…