Читаем Врачебные связи полностью

– Да-да, заходите: Ленка-то отгул взяла, чтобы сороковины подготовить честь по чести.

Я боролась с желанием испариться и потребностью выяснить все до конца. Второе победило, и я вошла в тесный коридор. Артамоновы жили так же, как большинство бывших советских людей, – не хорошо и не плохо, средне жили. Мебель старая, но ухаживают за ней неплохо – видимо, Елена Артамонова хорошая хозяйка. В гостиной, куда проводила меня девочка, которую звали Таней, на стене висела большая фотография симпатичного, рано начавшего лысеть мужчины в очках, перевязанная черной ленточкой.

– Это папа, – сказала Таня, проследив за моим взглядом. Ее лицо выглядело печальным, но было очевидно, что слезы уже давно выплаканы, осталось лишь недоумение по поводу глупой и несвоевременной гибели родного человека.

– А вы с папиной работы? – спросила она, с любопытством меня разглядывая. – С его работы на похороны никто не пришел.

Значит, девочка не в курсе, что отца «ушли» из больницы? Пока я собиралась с мыслями, думая, как же ответить ребенку, мы услышали поворот ключа в замке и оклик из коридора:

– Танюша!

– Мама пришла, – сказала девочка и выбежала в коридор. Я вышла вслед за ней, и усталая, но привлекательная женщина лет тридцати пяти с удивлением посмотрела на меня.

– Это кто, Тань?

– С папиной работы, – ответила та.

– В самом деле?

Глаза Елены Артамоновой в один миг стали ледяными.

– Надо же, – пробормотала она, – пришли все-таки… А где вы были, когда он умер?!

– Елена, – быстро сказала я, не желая несправедливо становиться объектом упреков, – давайте поговорим в комнате, пожалуйста!

Она собиралась возразить, но потом передумала и кивнула. Передав сумки дочери, женщина сказала:

– Сложи все в холодильник, а я потом разберусь… Ладно, пойдемте, раз пришли.

Последняя ее фраза предназначалась мне, и я послушно последовала за хозяйкой обратно в гостиную. Прикрыв за нами дверь, Елена сказала:

– Не надо, чтобы Таня слышала вас: она до сих пор не знает, что Егора уволили. Так что вам нужно?

Вопрос прозвучал грубовато, но хорошо уже то, что она вообще согласилась со мной беседовать.

– Лена, я не из больницы… Вернее, из больницы, но не из той, где работал ваш муж. Примите мои соболезнования – я понятия не имела, что у вас такое горе!

– Послушайте, я ничего не понимаю! – воскликнула Елена. – Вы из больницы, но из другой… Кто вы?

Набрав в легкие побольше воздуха и стараясь быть краткой, я изложила вдове цель своего визита. Закончив, я с трепетом ждала ее реакции. Я бы не удивилась, если бы Елена выставила меня за дверь: в конце концов, я пришла в такое время, когда ей не до чужих проблем. Однако она спросила:

– Вы кофе пьете?

Я кивнула. Пока Елена отсутствовала, я пыталась придумать, как бы заставить ее пооткровенничать. Старалась я напрасно: вернувшись, вдова Артамонова сама взяла на себя инициативу.

– Не думала, что это дело коснется столь многих людей, – произнесла она, протягивая мне чашку. – Сахар?

Я отрицательно мотнула головой.

– Честно говоря, – продолжала Елена, – мне казалось, что напрасно Егор все это затеял, что никому это на самом деле не нужно, кроме него, правдолюба… Оказывается, нужно?

– Если бы вашему мужу удалось довести дело до конца, возможно, сейчас проблема не стояла бы так остро.

– А я его ругала, – вздохнула женщина. – Сначала за то, что так много времени тратит на выяснение причин побочных эффектов этого чертова «Голудрола», потом – за то, что его уволили. Дура была, я же не представляла, что все так кончится!

На глаза ее навернулись слезы, но она не заплакала.

– Ваш муж, судя по всему, был хорошим человеком, – сказала я, чтобы заполнить паузу. – Ему было не все равно, что его пациентам становится хуже, и только он один решил бороться, хотя другие тоже не слепые, но просто не хотели усложнять себе жизнь!

– Егор всегда был таким, – сквозь слезы улыбнулась Елена. – Его сухарем считали, но он… он просто был очень серьезным, понимаете? Ко всему относился тщательно, даже к таким тривиальным вещам, как, к примеру, поход в кино. Он всегда заранее покупал билеты, а если не мог, то обязательно заказывал по телефону – боялся, что билетов может не остаться, или что места окажутся плохими, или… В общем, ко всему подходил педантично. Вот и с «Голудролом» он не смог смириться, решил докопаться, что да как. Не представляете, сколько часов жизни Егор на это потратил!

– А чем именно он занимался?

– Вел переписку с какими-то блогерами, пытался найти концы – откуда «Голудрол» появился на рынке, кто проводил клинические исследования, сколько пострадавших в других клиниках.

– Вам он что-нибудь рассказывал?

– Да я не спрашивала! Теперь жалею – надо было, наверное.

– Вы медик?

– Нет, но Егор чувствовал бы мою поддержку, а не раздражение… Если бы я знала, что он умрет молодым, не упрекала бы его за труды, а постаралась бы понять и вникнуть. Может, тогда бы все по-другому обернулась? Вы как считаете – это судьба, что так произошло, или можно было что-то изменить?

По-моему, вопрос из разряда тех, с которыми обращаются к колдунам и экстрасенсам. Тем не менее я ответила: