Читаем Врачебные связи полностью

– Надо будет поглядеть. Здесь написано, что она встречалась с Ильей последние три года, дело шло к свадьбе, а некоторое время назад все почему-то расстроилось, и они расстались. Версия с убийством из ревности достаточно «вкусная», как думаешь? Почему тогда ее не разрабатывают?

– Может, дело в ее папаше? Он теперь стал влиятельным бизнесменом и вряд ли позволил бы трепать имя дочери в СМИ. Да и неужто ты думаешь, что девица могла поставить на кон успешную карьеру и грохнуть Илью?

– И за меньшее убивали, – возразила я. – Ты не представляешь, какой мстительной может быть отвергнутая женщина!

– Кто сказал, что Илья ее отверг? – парировал Влад. – Может, она сама дала ему от ворот поворот?

– В любом случае, надо бы потолковать с Эльмирой. Вдруг ей что-то известно?

Ничего не ответив, Влад достал второй листок.

– Некий Глеб Усманов… Господи, сколько же бывших «авторитетов» заправляют бизнесом в нашем городе?!

– Он что, бандит?

– Я же сказал – бывший. Хотя, по моему мнению, бывших бандитов не бывает, и их методы работы не меняются, даже если вместо косухи и треников они нацепляют на себя пиджаки от Армани! Здесь написано, что в свое время у него была кличка Усман и что он пытался влезть в бизнес старшего Митрохина, одалживая ему деньги. Когда Митрохин не сумел расплатиться, Усман потребовал долг, а через некоторое время бизнесмен благополучно выпал из окна… Странно, тебе не кажется?

– Да мне все в этом деле кажется странным! – воскликнула я. – А разве этого Усмана не допрашивали?

– Зачем? Ведь официально признано, что Митрохин сам сиганул из окна. Если у следствия и были сомнения, то тут, – Влад потряс документом, – ничего не указано.

– А не мог Усман попытаться влезть в совет директоров «Фармаконии»? – предположила я. – Вдруг он «наехал» на Илью, тот оказался чересчур принципиальным…

– Может, и так, но пока что это только домыслы, не имеющие под собой никаких оснований, мам. Да и не думаю, что, как ты говоришь, «влезть» в совет директоров так уж легко: в него входят иностранные представители из Швейцарии и откуда-то там еще, а это не хухры-мухры!

– Наверное, ты прав. Знаешь, это дело только на первый взгляд ясное, а если поглубже копнуть, еще неизвестно, что вылезет!

– Вот именно! Потому-то я и говорю: завязывай со своим шерлокхолмством и возвращайся в семью.

– А разве я куда-то ухожу? – невинно спросила я. – Ты, кстати, обедал?

– Знаешь же, что нет, – буркнул Влад. В последнее время он похудел. Мой сын всегда был стройным и жилистым, и годы не прибавили ему жирка, но теперь худоба стала заметна. При высоком росте каждый потерянный килограмм – на вес золота, а Владик, на мой взгляд, лишился не меньше десятка.

– У тебя все в порядке? – поинтересовалась я, наливая суп в тарелку.

– В смысле, на работе?

– И на работе, и в семье. Так как?

– Нормально, – ответил он и принялся за еду.

– С Полиной как дела?

– С Полиной? Да что с ней станется-то? Дети вот дают прикурить!

Его семью я лелеяла, как дитя: Дашка все мечется среди своих мужиков, Оксана развелась, как ни старалась я сохранить их с Кириллом брак, и только Влад оставался единственным среди нас, чья семейная жизнь удалась.

– Торт будешь? – спросила я, забирая тарелку. – Шоколадный!

– Мам, ты же знаешь, что…

– Что лучший торт – это бутерброд с колбасой! – закончили мы в унисон. Хохоча, я открыла холодильник.

* * *

Даша задумчиво рассматривала фотографии на стене в гостиной Анатолия. С самой крупной из них широко улыбалась светловолосая женщина приятной наружности. У нее были отличные зубы, красивой формы и удивительной белизны (странно, что этот факт она отметила среди первых). Может, это случилось потому, что у Толика такие же? Рядом висел портрет мужчины в полевой военной форме, и Даша предположила, что это его отец. Больше всего здесь было фотографий Марины – от маленькой улыбчивой девочки с забавными кудряшками до вполне оформившейся девушки, еще здоровой и полной жизни.

– Почему здесь нет ни одной твоей фотки? – поинтересовалась она, услышав за спиной шаги, и обернулась.

С мокрыми после душа волосами, пахнущий детским мылом, Толя выглядел посвежевшим. После двух суток, проведенных в изоляторе временного содержания, единственными желаниями Анатолия, скорее всего, являлись смыть с себя грязь и выспаться в чистой постели – работая в уголовном судопроизводстве, Даша знала это не понаслышке.

– Так почему? – повторила она свой вопрос.

– Даже не знаю, – пожал он плечами. – Может, потому что я сам выбирал? Мне нравились какие-то фотографии, я их вешал, а до себя руки как-то не доходили.

– А у тебя вообще есть своя жизнь? – спросила Даша, глядя ему прямо в глаза.

– В смысле? – растерялся Толя.

– В том смысле, что ты разрываешься между сестрой с ее болезнью, больницей и этой «сектой»!

– Какой такой сектой?

– Ну, людьми этими, которые на «Фармаконию» «накатывают».