Читаем Возвращение в будущее полностью

Что же касается героинь Мурасаки, то для них главное — обладать красотой, хотя, может быть, еще важнее принадлежать к знатному семейству, а лучше всего быть в родстве с императорским домом, правда это не мешает им считать себя глубоко несчастными. При этом они презирают широкие слои простого народа, как об этом многократно свидетельствует текст романа; да и для самой Мурасаки простые люди как бы не существуют, их жизнь не является для нее настоящей жизнью. Согласно существовавшему в те времена мнению, женщина не может считаться привлекательной, если она не получила соответствующего образования: она должна быть духовно развитой, то есть должна быть в состоянии вести беседу, цитировать по каждому случаю какие-то стихи или самостоятельно импровизировать в стихотворном жанре на ту или иную тему, должна искусно играть на одном или нескольких музыкальных инструментах, кроме того, она должна уметь сочинять и писать каллиграфическим почерком изысканные письма. В романе Мурасаки все люди при императорском дворе, включая слуг, всевозможных прислужников и служанок, даже самого низкого уровня, грамотны, что кажется поразительным, стоит только представить, что японская письменность сама по себе не такое уж простое дело.

Сложная иерархическая система в обществе и тщательно разработанные правила этикета создавали множество проблем и психологических коллизий, среди них то наивное чувство превосходства, которое было присуще столичным жителям по отношению к провинциалам, особенно живущим в деревне; даже когда одна из героинь романа стала императрицей, будучи при этом родом из провинции, она мучается воспоминаниями о том, что она родилась в Аккеси; все это весьма напоминает эпоху рококо у нас в Европе. Когда только приступаешь к чтению этого длинного романа, оказываешься буквально завороженной и очарованной удивительными описаниями природы и тем, как изысканно и основательно раскрывает писательница внутреннюю сущность людей в определенном социальном контексте. Но постепенно эти описания становятся утомительными, надоедают до такой степени, что уже кажутся совсем невыносимыми, и когда чтение романа о Гэндзи подходит к концу, невольно радуешься тому, что эта эпоха миновала как в Европе, так и в Азии. Хотя никто не знает, что нам готовит будущее, каков будет мир, когда наконец закончится эта война, во всяком случае, я опасаюсь, что потребуется время, равное жизни нескольких поколений, пока будут залечены все раны, нанесенные ею. Но все же я считаю, что вкус к аристократическим идиллиям ушел в прошлое, по крайней мере на время.

В Японию эпоха Средневековья пришла после эпохи рококо, — это была рыцарская эпоха, период междоусобных войн между крупными феодалами и аристократами, наступивший после «галантного века». Японское Средневековье — время, когда власть императора стала призрачной, а простые люди вынуждены были страдать всякий раз, когда здешние «бароны», главы кланов, начинали бороться за уничтожение своих соперников и целые аристократические кланы с женщинами, детьми и всеми домочадцами и сторонниками погибали. Все эти события вполне соотносятся с подобными событиями в Европе в эпоху европейского Средневековья. Здесь также искусство и наука имели свои периоды процветания, несмотря на все мощные потрясения, происходившие в обществе, здесь также были периоды, полные религиозных страстей и религиозной нестабильности. Японская эпоха рыцарства заканчивается тем, что крестьянин по происхождению, гвардейский офицер Хидеоси убивает могущественного феодального властителя, мстя за смерть своего господина, уничтожает ряд могущественных кланов, в результате чего становится регентом при императоре.

Это было время начала формирования династии Сёгунов.[58] Когда Сёгуны правили в Эдо, императорский дом находился в Киото, и император являлся пленником своего божественного величия. Япония стала закрытой страной, куда невозможно было проникнуть иностранцу. Она была изолирована от внешнего мира, в ней происходило совершенно самостоятельное, независимое от внешних факторов, развитие этической и эстетической культуры, достигшей весьма высокого уровня, которую характеризовала система этикета, касающегося всех жизненных взаимоотношений и ситуаций, и при которой народ был строго разделен на касты. Но, несмотря на всю свою нищету, обездоленность, бедняки были, тем не менее, причастны к общей красоте и гармонии, царящим здесь, они могли участвовать в процессиях, посвященных праздникам цветов, церемониях, связанных с прославлением богов, духов умерших, а также в торжественных праздниках любви к детям. Так продолжалось до 1853 года, пока сюда не приплыл коммодор Перри[59] и не распахнул двери, закрытые до сего времени от всего мира. К чему в конце концов это приведет, никто не знает.