Другие храмы, которые нам удалось все-таки посетить в течение этих двух дней в Киото, в городе, где, даже живя месяцами, можно получить лишь поверхностное представление о сокровищах японской культуры, не произвели на меня такого сильного впечатления, как храм Санью-Сангендо. Правда, они тоже показались мне красивыми, притягательными, как, например, итальянские виллы эпохи Ренессанса или старые английские поместья, хотя и на другой лад. Эти храмы расположены в парках, в которых входных ворот как таковых нет, и тем самым храмы как бы органически сливаются с лесом, покрывающим горные склоны, тонут в них; каждый из них, несомненно, жемчужина японской архитектуры. Часть храмов представляют собой очень легкие, воздушные сооружения, например, «золотой павильон», расположенный на берегу маленького пруда с зеленоватой водой и искусственными островками. Под мостиками, ведущими в этом павильон, сверкают золотые рыбки, а среди тростника и ириса на берегу ползают медлительные черепахи. Есть среди них и сооружения, производящие впечатление монументальных, таким представляется храм Киумидзу. Главный храм сооружен на специально сконструированной платформе, установленной над горной расселиной. На каждом повороте дороги, петляющей по парку мимо струящихся водопадов и прелестных лесных озер, можно увидеть небольшие храмы и пагоды, которые разбросаны повсюду среди зарослей бамбука, среди кленовых и хвойных кущ.

Муниципальный местный музей провинции Киото представляет собой просторное, современное, находящееся в идеальном состоянии здание. В нем размещены собрания прекрасных произведений японского искусства, в том числе художественных промыслов, большая коллекция стилизованных культовых скульптур, реалистически выполненные скульптурные портреты знаменитых мудрецов и духовных наставников прошлых времен; это на редкость живые, характерные изображения стариков, безобразных и красивых, каждый из которых демонстрирует свой неповторимый характер. Переходя из одного зала в другой, видишь множество произведений искусства, относящихся к разным эпохам и выполненных в самых разных стилях.

VI

КИОТО и его окрестности являются местом действия потрясающего романа-эпопеи о принце Гэндзи, написанного мадам Мурасаки, где описываются его многочисленные любовные похождения. Создание этой книги относится к периоду между 1000 и 1020 годом, но действие в ней происходит еще на два поколения раньше. Что касается Европы, то она в это время пребывала «во тьме столетий»; у нас, в Норвегии, как раз закончилась эпоха викингов. Описываемая в романе Мурасаки атмосфера во многом напоминает XVIII век в Европе. Больше всего это похоже на «L’Ancien Regime», «старый режим»,[56] во Франции или на эпоху короля Густава в Швеции. Главный герой романа Гэндзи во многом напоминает фигуру фаворита Густава III — Густава Маурица Армфельта,[57] правда за исключением того факта, что Армфельт активно занимался военной и политической деятельностью. Хотя писательница и упоминает о занятиях Гэндзи государственными делами, но, как правило, перепоручает это другим, при том что и сама Мурасаки, как женщина, не очень-то и разбирается в этих делах. Героя ее повествования влечет совсем другое: он увлекается природой, искусством и дамами, то есть воплощает умение наслаждаться жизнью в соответствии со старинным японским идеалом. Так же как и у Армфельта, у Гэндзи есть жена, которую он любит, как никакую другую из своих женщин, что, впрочем, не мешает ему, как и Армфельту, бросаться завоевывать каждую встреченную женщину, которая пробудила в нем хотя бы малейший интерес. Описания такого же рода любви, как и в романе Мурасаки, мы встречаем в разных вариациях и с разной степенью выразительности в эротических произведениях «галантного века» в Европе. Это приключения, вызванные любопытством героев в эротической сфере или тем, что автору не хочется останавливаться в описании пикантной ситуации на половине пути, но при этом получается так, что многие из них перерастают в серьезные любовные истории, причем герои и героини этих произведений искренне переживают, изливая потоки слез, попадая в очень запутанные ситуации, пытаясь разобраться в своих собственных чувствах и чувствах своих возлюбленных. Мурасаки отличается удивительной наблюдательностью, описывая всю гамму чувств своих героев. Прошли столетия, и в Европе пробудился интерес к психологической миниатюре. Произведение Мурасаки кажется на редкость современным. Скорее искусство любви, которое она описывает, можно считать вневременным (хотя и не всегда актуальным), но отнюдь не общезначимым, ведь эти любовные истории всегда связаны с жизнью того общественного класса, у которого нет необходимости трудиться, чтобы обеспечивать себе средства к существованию или добиваться определенного социального положения.