Читаем Возвращение (СИ) полностью

Не обошлось и без плановых убийств. Один из разъездов возглавляли два бестиара, этих обмануть было невозможно, я только глянул на их геральдику на щитах, просто и без терзаний давая мыслеречью команду вампирам действовать быстро и наверняка дабы не терять драгоценное время, впрочем, не им одним пришлось побывать в бою. Все отряды, где во главе стоял тренированный рыцарь ордена этих бойцов с нечестью был крепким орешком. Отменные бойцы, что умело и ловко могли реагировать на угрозу, хорошие воины, что при определенном раскладе могли повернуть суть смерти в свою пользу, но их защитные амулеты были практически пустым звуком, когда в дело вступала Адель, могильным холодом навсегда успокаивая их оцепеневшие в ужасе сердца. Призрак работал быстро, призрак работал незримо и бил беспощадно, лишь единожды запнувшись о причудливый узор старинных доспехов, что носил один из рыцарей мятежа. Самое удивительное он даже не был бестиаром, просто старинный доспех на котором был вытеснен замысловатый ряд полу истертых символов сплетенных в причудливый узор, который я потом с пристрастием пару часов не поленившись, изучал, записывая каждый завиток в память Мака, так как это действительно было удивительно и до сей поры, практически единичное проявление слабости моей незримой подруги.

А были еще случаи выбора. Да, злодейка судьба приготовила нам и подобный коленкор, когда мы своим обозом становились свидетелями только–только разразившейся баталии стоя на распутье кровавой сечи, зачастую и в состоянии помочь негласным союзникам, но не решаясь из-за тотального численного преимущества противника и страха быть раскрытыми когда, за нашими головами целенаправленно отрядят специальный отряд ловчих бестиаров с которыми уже так просто как с единичными встречами не разойтись.

А что делать? Делать нечего. Мы просто останавливались в стороне, наблюдая за бойней и потом, по завершению, излечивая страждущих мятежников, так как пленных те не брали.

Да уж, что не говори, но путешествие вышло то еще. Такой бодрой порции цинизма и любви к обще человеческим ценностям я бы наверно не получил работая даже патологоанатомом безвылазно двадцать лет кряду. Полное обесценивание человека, просто потрясающее неуважение к жизни, когда за тебя даже ломаного гроша не дадут при кровавом размене заточенной стали.

Все тлен и прах и все пустое…

Кроме звука армейского горна в хрустальной тишине спящего лагеря измученных солдат. В начале пятой недели пути, проведя пол ночи, у операционного стола сшивая и стягивая горячую плоть покалеченных, мы проснулись в лагере мятежников ранним утром от звука армейского горна, от знакомых моему слуху тональностей латунной трубы, что возвестило собой начало дня и окончание нашей тяжелой дороги.

Лагерь мятежников с северо–восточной стороны обступали четкие и верные ряды пехотного полка, что видимо прямо с ночного марша разворачивали свои ряды в боевые шеренги. Четко, дружно, слаженно, с минимальными задержками, просто загляденье, противник всем своим видом создавал контраст баронским дружинникам, что после ночного сна, словно сонные мухи в какой-то неуместной суете пытались хоть как-то организоваться перед предстоящей битвой.

Да уж, сборной солянке из дружин мелкого дворянства было далеко до этих ребят, и ведь не скажешь, что еще каких-то пару лет назад вот эти слаженные ряды были ничем иным как мусором от местного социума, мусором, приговоренным к смерти либо же к рабскому труду. Вот! Вот оно детище моих рук во всей красе и беспринципной жестокости. Взлетели пилумы осыпая лагерь глухими ударами утяжеленных наконечников и собирая первый урожай кровавой жатвы с поля боя. Верно, четко, под слаженный сигнал флагов и горнов ряды стронулись с места, охватывая лагерь с его вялым сопротивлением и небольшими очагами борьбы.

Моя команда сгруппировалась вокруг меня и возведенной мной защиты, дабы чего доброго не схлопотать в порыве боевых действий залетное копье в грудь. Ринутся единым порывом на помощь легионерам я посчитал излишним, так как и без нас, прекрасно справлялись, а вот обозначить некий нейтралитет, встав в сторонке не помешает, вряд ли кто-то из этих головорезов помнит мое лицо как брата родного, так что возможно нам предстоит еще не один час объяснений с офицерами этого пехотного подразделения.

Впрочем этот вопрос долгих разговоров на тему докажи что ты не верблюд лишился остроты когда я заметил отделившуюся от шеренг легиона двойку слаженных бойцов выдвинувшихся в нашу сторону.

Первый был не высок и орудовал с грацией и утонченностью парными клинками, обоюдоострым мечем одноручкой и, узким жалом даги с филигранной закрытой гардой. Утонченная фигурка крепкого и неимоверно верткого юноши и оранжевый монолит непробиваемого спокойствия за его спиной, в виде невысокого азиата идущего следом и страхующего паренька четкими и скупыми ударами окованного стальными кольцами посоха.

— Улич! Я знал! — Кричал Герман де Мирт сияя улыбкой. — Никто не верил, а я знал!