Читаем Возвращение самурая полностью

Борцы долго примеривались друг к другу. Наконец Семен сделал попытку захватить противника за пояс сзади, но новичок ушел от захвата. Он сам предпринимал попытки атаки: хватал Семена за отвороты кимоно, но тут же отпускал.

«Не знает, как использовать захват кимоно», – догадался Василий.

Все собравшиеся в зале затаили дыхание. Болели явно за новенького, но никто не осмеливался ни подать реплику, ни выкрикнуть совет.

Между тем Семен ухватил-таки бухарца за пояс, но тот вдруг, используя движение противника, неожиданным рывком бросил Семена на татами.

В зале одобрительно зашумели.

– Ну-ка еще раз, – удивился Василий. – Так… А теперь покажи медленно, как ты это делаешь.

Оказалось, бухарец провел зашагивание за спину, притянул Семена к своему животу и прогибом назад бросил его через грудь, что не предусматривалось методикой Кодокана.

– Где ты этому научился? – поинтересовался Василий.

– У нас на праздниках часто выступают борцы и приглашают всех желающих из публики. Это всегда собирает много людей. Все болеют за кого-нибудь из своих. Тот, кто хочет остаться победителем, должен одолевать все новых и новых противников. Они меняются, а он стоит против них, пока хватает сил или пока не победит всех, кто хотел с ним бороться.

«Интересно, что еще умеют борцы в Бухаре?» – подумал Василий. И снова, в который раз, борьба показалась ему чем-то живым, что постоянно развивается и обогащается. Но впервые каноны Кодокана, о нерушимости и чистоте которых ему твердили столько лет, дали в его сознании трещину – жизнь вносила в них очень интересные и перспективные поправки.

Вот, например, спортивная одежда: бухарец отбросил кимоно, как что-то мешающее ему… Не значит ли это, что нужна другая форма спортивной одежды, которая не мешала бы борцу, ощущалась бы им буквально как собственная кожа?

И еще одну интересную мысль, сам того не ведая, подбросил ему новичок из Бухары: человек лучше всего овладевает тем, что как бы уже живет у него в крови. Нет, определенно не простое перенесение на российскую почву чужого, пусть очень эффективного, единоборства имел в виду владыка Николай, благословляя его на занятия в Кодокане. Речь должна идти о большем…

Эта идея показалась ему самому дерзкой, но по всему выходило: придется создавать совершенно новое, русское единоборство…

«И не только русское, – вела дальше мысль, – вон сколько народов и народностей в России. И у всех, поди, есть свои борцы, свои приемы национальной борьбы…»

Думалось и о другом: почему именно единоборства без оружия выбрал для своей семинарии владыка Николай? Ведь оружие давно стало неотъемлемой частью повседневной жизни всего человечества, не говоря уже о войнах. Вот и теперь от него, Василия, все чаще требуется научить, как обезоружить противника, отразить вооруженное нападение.

И вдруг неожиданная мысль пришла ему в голову: ведь человек, взявший в руки оружие, невольно становится как бы его заложником – вред, который он может причинить, теперь во много раз больше, а достигается это гораздо меньшими усилиями. Стоит только нажать на курок… Оружие – орудие убийства. А как же быть с Божьей Заповедью: «Не убий»?

В сущности, он возвращался к тому детскому вопросу, который задал когда-то владыке Николаю: как же быть с этой заповедью, если сам святой старец Сергий Радонежский благословил Дмитрия Донского на Куликовскую битву, а владыка Николай не раз во время Русско-японской войны воссылал молитвы о даровании победы над супротивными?

Помнится, владыка Николай тогда ответил на этот вопрос, а мысли об этом приходят снова и снова…

* * *

Но день шел и не позволял углубляться в эти раздумья. Продолжались тренировки. Приходили записываться в борцовский кружок, солдаты из местного гарнизона, докеры из гавани, рабочие. Они приносили с собой напряжение тревожного времени, разговоры недомолвками, ощущение заряженного электричеством предгрозья.

Те, кто собирался на фронт, просили обучить приемам, которые могут пригодиться в рукопашной схватке, и Ощепков показывал им, как защититься от укола штыком, отбив ствол ружья противника в сторону, зацепив врага стопой в подколенный сгиб. А затем можно и вовсе обезоружить его, наложив ладонь ему на лицо и опрокинув противника к своим ногам.

– Важно! – радовались будущие новобранцы. – Значитцца, Ванька, хриц на тебя с ружжом, а ты его пяткой за ногу, в морду и оземь!

– А если он попробует ударить тебя прикладом, – толковал Василий, – хватай его за винтовку, а он на себя ее тянет, и бросай на землю задней подножкой. Показываю: вот так!

– А ежели вдруг он тебя конвоирует безоружного? – не без задней мысли интересовался кто-то с завода Эгершельда.

– Уходи вот так с линии выстрела, – показывал Василий, приспособив вместо предполагаемого ружья палку. – Захватывай оружие отбивом руки и используй его движения – бросай противника на землю, он от тебя такого финта никак не ждет.