Она привстала на цыпочки, коснулась губами его щеки и в две секунды исчезла за дверью. Мазур поплелся прочь. Ноги сами привели в «бальный зал» – там уже наполовину поубавилось веселившихся, Мэгги танцевала с помощником, Фредди и Мюнхгаузен по-прежнему торчали у стола.

– Эй, а мы тут как раз спорим, полковник, – обрадованно повернулся к нему Фредди. – Этот чудак не верит, что русские пьют виски стаканами, а я ему доказываю – пьют, столько народу это видело... Скажите веское слово, а? Я с ним на полсотни баксов стукнулся. Вы ж полковник, дипломат, вашему авторитетному слову он поверит...

Мазур молча взял бутылку «Джим Бим», выбрал чистый фужер граммов на сто пятьдесят, набулькал до краев. Он не играл – ошарашить себя алкоголем хотелось до того, что скулы сводило. Чуть отстранившись, чтобы не капнуть на белые брюки, примерился и ахнул одним глотком. И не дождался привычного ожога, огненного комка, прокатившегося бы по пищеводу. Принюхался – нет, чистый виски, без дураков...

Сеньор Мюнхгаузен таращился на него, выкатив глаза и раскрыв рот. Усмехнувшись, Мазур указательным пальцем подвинул его челюсть на место – деликатненько, чтобы, не дай бог, не прикусил язык. Налил себе еще, примерно половину, выпил столь же залихватски. На сей раз ощутил и вкус, и алкогольный жар в глотке. Из угла на него пытливо уставился Кацуба, Мэгги, склонившая голову на плечо помощнику, послала презрительный взгляд. Сидевший рядом с Кацубой Дик взирал на свою ветреную подружку, слившуюся с юным речником чуть ли не в единую плоть, с философическим смирением старого мудрого даоса. Пожалуй, насчет свободных нравов она не врала...

Мюнхгаузен что-то попытался спросить, но Фредди решительно отодвинул старичка и с неожиданной для него участливостью сказал Мазуру:

– Брось, полковник, не стоит она того, ни одна не стоит... Давай лучше хватанем по-русски, я тебе докажу, что и янки из Коннектикута перед таким сосудом не оплошает... – Взял фужер Мазура, придвинул себе чистый и налил виски, примерно на две трети. – Хлопнем, а?

– Хлопнем, – сказал Мазур.

Глава восьмая

Не то чума, не то веселье на корабле...

Давным-давно известно, что под разными географическими широтами один и тот же человек на спиртное реагирует по-разному. Мазур исключением не был: если, скажем, на Урале голова у него после перепоя чувствительно потрескивала, то в Питере практически не болела, а в Минске и вовсе не случалось вредных симптомчиков, хоть ведро вылакай. Оказалось, что республика Санта-Кроче мало чем в этом плане уступает белорусской земле – вчера ночью они-таки нарезались с Фредом так, словно с утра должен был наступить сухой закон с расстрелом за нарушение. Правда, кино, как говорится, не рвалось – Мазур все помнил: и как волок Фреда в каюту к соскучившимся котейкам, и как не вполне по-джентльменски послал Мэгги очень далеко в ответ на какую-то крайне ехидную реплику. И все остальное – в общем, ничего такого, за что следовало бы терзаться похмельными ужасами. А главное, голова ничуть не болела, разве что во рту ощущалась неприятная сухость, но и она прошла, когда влез под душ.

Потом поплелся в обеденный зал – время было раннее, но оставалась надежда на кофе. Корабль казался вымершим, даже на кормовой палубе стояла непривычная тишина.

Кофейный автомат, о чудо, функционировал под присмотром хмурого невыспавшегося стюарда. Мазур тут же понял, что заставило бедолагу встать ни свет ни заря – у стола с остатками вчерашнего застолья в гордом одиночестве сидел Сеньор Мюнхгаузен и совершенно по-русски похмелялся степлившимся шампанским. «Нет, и в этой богом забытой стране есть люди! – умилился Мазур мимолетно. – И рученьки-то трясутся, как у нашего Ваньки, и рожа соответствующая...»

Он сел напротив, выпил кофе, словно лекарство, подумав, попросил пару бутылок пива и налил в высокий бокал. Пиво здесь было отличное.

Мюнхгаузен тем временем опростал второй фужер, немного пришел в себя, похмельно порозовел. После третьего стал совсем похож на человека – и с ходу обрушил на Мазура очередную «подлинную» историю.

На сей раз речь зашла о генерале Чунчо – личности, давно овеянной зловещими и неисчислимыми легендами. Один из былых верных псов дона Астольфо, сей субъект был известен даже Мазуру, частенько читавшему газеты на протяжении последних тридцати лет.

Генерал Чунчо, чье настоящее имя, равно как внешность, возраст, социальное происхождение и национальность, до сих пор оставалось загадкой, взмыл к вершинам неожиданно. Уж э т а история, Мазур слышал от коллег, была невымышленной...