Читаем Возвращение пираньи полностью

Плюнув мысленно, Мазур потащился к выходу. Клятая девка повисла на руке, прижималась, как к личной собственности. Едва оказались в коридоре и свернули за поворот, остановилась, ловко прижала Мазура к стене и без лишних разговоров забрала его губы в рот, правой рукой шаря пониже ватерлинии предельно недвусмысленно. Он деликатненько высвобождался. Когда Мэгги попыталась встать перед ним на колени, дураку понятно, для чего, улучил момент и переместился правее по стеночке.

Она осталась на ногах, раздраженно спросила:

– Ты что выделываешься? Не хочешь здесь, пошли ко мне.

– А Дик?

– Дик и не пискнет, будь уверен. У нас свободные отношения свободных людей, усек?

– Это ты так говоришь, – сказал Мазур. – А он может об этом и не знать, выскочит с пистолетом, получится жуткий скандал, я как-никак дипломат, должен думать о репутации...

– Брось. Все так и обстоит. Пошли?

Припомнив кое-что из классики, он громко произнес:

– Ваши ковры прекрасны, но мне пора...

– Какие ковры? Какие еще, в жопу, ковры? – Она подбоченилась, так ничего и не понимая, но догадавшись уже, что ее прелестями решительно пренебрегают. – Ага-а... Западаешь на эту сраную аристократку? Все равно ничего не получится, такие ложатся или под активных лесби, или под каких-нибудь маркизов с наколотым на хрене родовым гербом...

– Хватит, – сказал Мазур уже серьезно. – Давай разойдемся по-хорошему, дорогая.

– Ах ты, дипломат траханый...

Она бросилась, растопырив коготки и всерьез собираясь на совесть пройтись ими по Мазуровой физиономии. Мазур, коему услуги такой, с позволения сказать, визажистки были ни к чему, вовремя поймал ее за запястья и немного попридержал, увернувшись от удара коленкой в пах. Девочка была не из слабых, еще какое-то время трепыхалась, пытаясь его достать, но потом смирилась, не столь уж была и пьяна. Зло бросила:

– Пусти, тварь!

– Отпущу, – сказал Мазур. – Но, честное слово, если опять начнешь дрыгаться, успокою без оглядки на пол. У вас в Штатах, насколько я знаю, феминистки в голос вопят, что к женщине буквально во всем нужно относиться, как к мужчине, не делая сексистских различий? Считай, что их идеи меня достали до самого сердца, проникся и принял... Усекла?

– Пусти, – угрюмо попросила она. – Черт с тобой... Импотент. Буржуазная свинья...

Разжав пальцы, Мазур изготовился, чтобы при необходимости выполнить обещанное. Мэгги, однако, отступила, пытаясь испепелить его взглядом:

– Попомнишь еще, скотина!

Поправила сползшую бретельку и удалилась в сторону бального зала походкой, которая ей наверняка казалась исполненной презрения. Осмотрев себя и обнаружив, что ширинка в результате женских усилий расстегнута донизу, Мазур привел себя в нормальный вид, пожал плечами и пробормотал под нос одну из любимых литературных фраз:

– Таков печальный итог...

В зале продолжалось веселье. Поразмыслив, он потащился на верхнюю палубу и долго торчал там, не мучаясь никакими особенными терзаниями, бездумно глядя, как порой в луче прожектора вспыхивают алыми рдеющими угольками глаза кайманов. «Смело идут речники, – констатировал он. – То ли прекрасно знают здешний фарватер, то ли аппаратура в рубке стоит отличная, с надежным эхолотом можно так лихо переть в лютом мраке...»

Когда во рту стало горчить от сигарет, направился вниз, к себе в каюту. Лечь и выспаться без задних ног, благо время позднее, и пошло оно все к черту...

За поворотом коридора нос к носу столкнулся с Ольгой, уже взявшейся за вычурную ручку двери своей каюты. Никого, кроме них, в коридоре не было, вновь напомнило о себе все прежнее, и Мазур остановился возле нее, застыл классическим соляным столпом.

– Интересно, что у вас произошло? – Ольга уставилась на него лукаво, чуть хмельно. – Милая Мэгги влетела в зал с таким видом, словно ее изнасиловал Кинг-Конг... или, наоборот, отказался насиловать, как ни предлагали...

– Имело место как раз второе, – угрюмо сообщил Мазур.

– Ну, примерно так я и подумала... Интересно, а почему вы проявили столь несвойственную военному моряку нерешительность? – прищурилась она с хмельным, кокетливым лукавством. – Красива, сексуальна, была готова...

– Не нужна она мне, – сказал Мазур и, придвинувшись вплотную, неожиданно для себя бухнул: – Я не могу без тебя...

Подняв брови, Ольга смотрела на него снизу вверх серьезно и чуть беспомощно, прикусив нижнюю губу – еще один знакомый по п р е ж н е й жизни жест...

– Послушай, – сказала она тихо. – Я не монашка и не ледышка. Могу тебя впустить... если только ты точно знаешь, чего от меня хочешь. А ты знаешь? По-моему, нет. Я ведь не о н а, и мне вовсе не хочется, чтобы с помощью моего тела кто-то всего-навсего воскрешал милые сердцу воспоминания... Я же буду чем-то вроде резиновой куклы, сделанной по особому заказу...

– Да, конечно, – смятенно сказал Мазур, пылая от стыда. – Прости, сам не знаю...

– Прощать тут не за что, – сказала Ольга все так же тихо. – Ты только, пожалуйста, не забывай, что я – это я. Спокойной ночи, господин каперанг.