Читаем Возвращение пираньи полностью

Отстегнул на ощупь скобу, выхватил из-за плеча толстый предмет длиною с трость, нажал удобный крючок. Трость с едва слышным щелканьем развернулась в трехметровую узенькую лесенку. Оперев ее на заранее присмотренные ветки, Мазур в три прыжка оказался наверху, над изгородью, ярко-розовая сидящая фигура была как на ладони, он рывком перекинул вперед из-за спины пятьдесят третий «хеклер-кох» с глушителем, привычно перещелкнул предохранитель на одиночный, нажал на спуск.

Автомат тихо кашлянул – следовало бы для надежности сначала плюнуть в глушитель согласно старой солдатской хитрости, тогда звук получается и вовсе тихим, но времени не было, – и сидящий, дернувшись, обвис на низком стуле. Мазур уже был в воздухе, приземлившись на согнутые в коленках ноги, рванул туда, успел увернуться от собаки, ополоумевшей торпедой пронесшейся в миллиметре от него, успел подхватить заваливавшегося вправо покойника, осторожненько опустить его на каменный пол террасы. В три секунды придал позу спящего на боку, прикрыл шляпой затылок с выходным отверстием. Выпрямился.

Слева, из-за угла, бесшумно выкатились, уворачиваясь от собак, две фигуры – нечеткие очертания, глазу сразу и не зацепиться, ни малейшего бряканья, снаряжение прихвачено на совесть растяжками и карабинчиками, ни единого светлого пятнышка, все выкрашено в черный...

Судя по их жестам, все прошло гладко, остальные караульные уже либо тренькали на арфах где-то высоко, либо, что вероятнее, осторожненько пробовали ногой кипящую смолу. В доме пока что не слышалось признаков переполоха.

Мазур задержался на какой-то миг, держа автомат стволом вверх. Прямо-таки физически ощущал вокруг крохотное государство, внутри которого они оказались: примерно пять на пять километров, коровники, плантации, всякие амбары, разбросанные там и сям домишки рабочих, склады, импровизированные караулки. Сюда-то они проехали не привлекая внимания (дон Херонимо не зря взял «хаммер», у братишек в гараже стояли два таких же), а вот обратно... Выбраться иногда бывает труднее, чем ворваться, чем выкосить... Сам он сделал бы все иначе: газовые гранаты, подстраховывающий снайпер в отдалении, где-нибудь в кроне дерева, обесточенный особняк, где ты в очках ночного видения царь и бог, – но кто ж его спрашивал?

Бегом достигнув ограды, он подобрал «свисток». Трое гуськом скользнули в приотворенную дверь, и Мазур выключил ультразвуковую игрушку, пока собаки окончательно не взбесились, не привлекли внимание.

Коридор. Дверь в конце, две справа, одна слева, там горит свет... Кухня. Огромная, старинная. Весьма современные электроплиты, длинный стол, шкафы, какой-то обормот в одиночестве орудует вилкой, сгорбившись над большой тарелкой какого-то местного месива...

Мановением указательного пальца Мазур решил его судьбу – в полосу света, падавшего из распахнутой двери, выдвинулся Кацуба и одним точным выстрелом навсегда излечил полуночника от обжорства. Скользнул туда, успел подхватить и его, и вилку.

Мазур прикинул: судя по планировке, лестница на второй этаж располагается напротив фасада, они же находятся определенно левее, значит – в дверь и направо...

Вереницей переместились к двери, ставя ногу за ногу по старинной методике ниндзя, ощетинясь стволами в три стороны. Осторожненько, двумя пальцами Мазур потянул старинную дверную ручку, длинную и массивную, стоя так, чтобы из-за его плеча Кацуба успел угостить пулей любую живую неожиданность, буде таковая окажется по ту сторону.

Никого не оказалось. Точно, холл, неизвестно уж, как он именуется по-испански... На второй этаж ведет широкая лестница с толстенными перилами, добротно сработана, хоть на легком броневичке по ней въезжай... Камин, на стене по обе стороны – шпаги и сабли веерами. К стене прислонена вполне современная винтовка. Полутьма, тишина, но вверху слышны негромкие голоса, кто-то ходит...

Три черных призрака скользнули к лестнице, поднимались, держась у самых перил, ставя подошвы на самый краешек досок, – чтобы не скрипнула предательски под ногой дряхлая половица.

Мазур ткнул пальцем в грудь Франсуа – по диспозиции тому и надлежало остаться здесь. Франсуа вдруг энергичным жестом внес свои поправки – выходило, он требует, чтобы остался Кацуба. «Будь ты моим подчиненным, я б тебе потом, на «разборе полетов», припомнил, сука...» – подумал Мазур, но не стал заводить долгую дискуссию на пальцах, просто кивнул, и они, оставив Кацубу, двинулись наверх.

Вправо или влево? Он выдернул из гнезда на плече тонкий микрофончик, держа его двумя пальцами, вытянул сначала влево, потом вправо, прижавшись к стене. Слева – тишина, а вот справа доносятся непонятные звуки: размеренная возня, что ли...

Движение пальца, и оба свернули вправо, за угол. Тут же обнаружилось, что в конце коридора поперек ковровой дорожки лежит полоса света. Мазур переправил автомат обратно за спину, прихватил приклад резиновой петлей, выдернул из кобуры тяжелый «браунинг» с глушителем – у него их парочка висела на бедрах, как у киношного ковбоя.