Личность моего провожатого проверили, а меня пропустили довеском. Николай провел нас в помещение, которое я про себя окрестил "музыкальной студией". Там было небольшое возвышение, на котором стоял концертный рояль. Напротив входа были две перемещаемые камеры, а в разных местах стояли осветители и несколько столов со стульями.

- Сначала послушаем номер так, - сказал Николай. - Если понравится - запишем. Тебя как зовут? Геннадий? Зайди за ширму и возьми гитару, а потом садись на любой стул и вперед! И не тяни время, я еще не успел пообедать.

Песня ему очень понравилась.

- Сам написал? Класс! Не понимаю, чего они в филармонии валяют дурака! Ты ее еще нигде не пел? Вот и хорошо, будешь нашей находкой. Сначала запишем номер, а потом нашу с тобой беседу. Только сначала прикинем, о чем будем говорить. Сейчас я позову всех, кого нужно.

Мы освободились примерно через час и поехали в ЦК, где меня неплохо накормили.

- Домой я тебя не повезу, - сказал мне Валентин. - Сергей тебя прекрасно сам доставит.

- А как там дела у Лисы? - спросил я. - Я не рвусь на первые полосы газет, просто интересно.

- Мы ее Васей зовем, - улыбнулся он. - Чем-то ты ее сильно зацепил. Читал я то, что она о тебе написала. Редактор не пропустил. Не могу я, говорит, всю газету отдавать под твой очерк. Отправил ее ужимать объем.

- Откуда она столько материала взяла на целую газету?

- Сам спросишь при случае. Или прочитаешь, если опубликует "Комсомолка". Она свою работу послала туда. А для своей газеты пытается сделать сокращенный вариант. Слушай, она там написала, что ты знаешь много анекдотов...

- А сами анекдоты, случайно, не приводила? - вздохнул я.

- Нет, - рассмеялся он. - Надо будет подсказать.

- Передайте ей от меня в подарок, - сказал я. - Редактор говорит журналисту, мол, напишите статью о том, что газета лучше телевизора. И не забудьте упомянуть главный недостаток телевизора. Журналист у него спрашивает, о каком недостатке идет речь, а редактор ему отвечает, мол, разве можно заснуть, прикрыв лицо телевизором? Послушайте, Валентин, а кто был тот человек, который мне помог?

- Ты понравился Евгению Карловичу! - сказал Валентин, подняв вверх большой палец. - Что, не слышал? Это сам Тикоцкий! Ладно, садись в машину.

Глава 10

Я сидел за письменным столом и смотрел на падающий снег. Его первые хлопья посыпались с неба, когда мы после уроков начали расходиться по домам. Постепенно снег усиливался, потом поднялся ветер, а сейчас за окнами мела настоящая метель, на глазах насыпая сугробы у забора. Тоскливо выл ветер, скрипели, раскачиваясь, росшие возле дома сосны, а фонаря за снегом не было видно, просвечивало лишь мутное желтое пятно. К вечеру начал усиливаться мороз, наверное, сейчас на улице было очень холодно, но термометр за окном засыпало снегом. Я взглянул на будильник. Было без пяти одиннадцать. Вот уже полчаса, как я закончил все запланированное на сегодня, но спать совершенно не хотелось. Последнее время мама перестала меня опекать, поэтому я мог ложиться, когда захочу. После статьи Лисы отношение ко мне всех окружающих сильно изменилось. Это коснулось даже родителей, только сестра и Люся относились ко мне по-прежнему.

Все началось с показа нашей беседы с Николаем Самохиным и моего последующего выступления по местному телевидению. Песня понравилась, и мой номер уже без интервью через пять дней показали по Центральному телевидению, программу которого у нас смотрели почти все, у кого были телевизоры. Наверное, эта передача помогла протолкнуть очерк Лисы в "Комсомольской правде". Почти одновременно вышла статья в "Пионерской правде", урезанная раза в три. Я ее не читал, мне вполне хватило "Комсомолки". Когда я взял ее в руки, то понял редактора Василисы. Куда такое в "Пионерскую правду"? Очерк назывался "Человек будущего" и занимал четверть всей газеты. Надо отдать должное Лисе: написано было талантливо. Она опросила всех здесь, даже съездила в редакцию "Молодой гвардии" и поговорила с теми, с кем я там имел дело. Я бы не смог мешанину фактов и мнений превратить в интересную статью, у нее это получилось. Я добился того, что хотел, но прежняя жизнь для меня закончилась. Меня даже соседи начали называть на "вы". В классе... В классе было почти то же самое, пока я не сорвался и не наорал на всех. У меня тогда даже слезы выступили на глазах. Но, как ни удивительно, это подействовало, и общаться мы стали более или менее нормально. Редакция заключила со мной договор о постоянном сотрудничестве, и теперь нужно было выбрать книгу и начать ее запись. Изложение истории я закончил двенадцатого декабря, за день до дня рождения Иры. Я гадал, пригласит она меня повторно или нет? Пригласила. Я не знаю, действительно день рождения у нее был в воскресенье, или ее родители так же, как и мы, просто перенесли ее праздник на более удобное время. Приглашение было на пять вечера. Я сначала зашел за Люсей, а потом мы вдвоем пошли к Алферовым. У них в гостях уже были Лена со Светой и Сашка.