Читаем Возвращение (Окончательный вариант) полностью

Уже пять лет мы жили в этом доме, который по моей просьбе построили в Азове. Точнее, не в самом городе, а в нескольких километрах от его окраин. Десяти комнат нам вполне хватало для жизни и приема родственников и многочисленных друзей, которые не оставляли нас вниманием. Все коммуникации протянули не от города, а от совхоза: это было ближе. Возле дома разбили небольшой парк в тридцать соток, за которым ухаживал живший в совхозе садовник. Оттуда же приезжала наша кухарка и домработница. Веселая, славная восемнадцатилетняя девчонка стала для жены объектом приложения материнских инстинктов. К сожалению, она не захотела оставлять своих стариков и переселяться к нам, поэтому каждое утро приезжала на своем ролере, оставаясь у нас ночевать только в непогоду. Езда в дождь и ветер на открытом электромотоцикле удовольствие еще то, даже если она занимает всего десять минут. Сами мы выезжали редко, пользуясь одним из двух электромобилей, стоявших в подземном гараже. Их конденсаторов хватало всего на полсотни километров, но нам больше и не нужно было. Азов рядом, а для того чтобы попасть в Ростов, существовал монорельс, используя который, это можно было проделать за десять минут.

В свои семьдесят четыре года мы выглядели и чувствовали себя на пятьдесят, не больше. Да здравствуют таблетки! Геронтология, как наука, фактически больше не существовала. Искать средства для продления жизни было бессмысленно, изучать старость - тоже. Было доказано, что прием регенерирующего препарата с двадцатилетнего возраста продлевает срок жизни человека до предела возможного - двухсот лет. Это породило немало проблем в развитых странах. В конце концов, повсеместно пришли к выводу, что по достижении пенсионного возраста проводится медико-биологическая экспертиза, по результатам которой этот возраст могут увеличить еще на десять лет, причем не один раз. И правильно. Зачем человеку пособие, если он стар только по возрасту?