Читаем Возвращение колдуна полностью

Мной овладело странное чувство. С одной стороны, я волновался, почти предвкушая радость от того, что после двух месяцев довольно скучной жизни богатого бездельника я наконец-то займусь своим делом. С другой — я испытывал неясное беспокойство, которое граничило со страхом.

Говард занял сиденье напротив меня. Я с нетерпением закрыл дверцу после леди Одли и подождал, пока Рольф сложит наш багаж и сядет на место кучера. Вскоре я услышал, как щелкнула его плеть, и карета сдвинулась с места.

Мы медленно пересекли Эштон Плэйс, повернули на север и, когда лошади согрелись и размяли свои мышцы, поехали быстрее. Довольно долго мы ехали в полном молчании. Леди Одли объяснила, как добраться до Сэйнт Эймса, и на какое-то время умолкла. Сэйнт Эймс еще недавно был небольшим городком, до которого лет десять назад или больше дошел быстро разрастающийся Лондон. Сейчас он превратился в часть огромного мегаполиса, как и многие другие маленькие поселения.

Около получаса мы ехали по пустынным утренним улицам города на Темзе, когда вдруг карета так резко остановилась, что я чуть не упал с сиденья. Говард тоже какое-то время пытался сохранить равновесие, затем вскочил, в ярости распахнул дверь и закричал Рольфу:

— Какого черта там происходит?

Рольф что-то ответил, но я, не разобрав его слов, однако же увидел, что гнев на лице Говарда сменился удивлением. Я жестом успокоил леди Одли, встал и с любопытством выглянул из кареты. Говард высунулся с другой стороны и задрал воротник, укрываясь от сильного порыва ветра. Я инстинктивно прикоснулся к молочному кристаллу на рукоятке моей шпаги, которую во время поездки небрежно держал зажатой между коленями.

— Что случилось? — спросил я, обращаясь к Рольфу.

Рыжеволосый великан пожал плечами и указал вперед.

Улица уже не была такой пустынной, как полчаса назад. Недалеко от нас, шагов за двадцать до нашей кареты, был виден чей-то силуэт. В слабом утреннем свете можно было различить только неясные очертания человеческой фигуры. Глядя на выпрямившегося и неподвижно застывшего посреди улицы человека, я понял, что он оказался здесь явно не из любопытства. Судя по его уверенной позе, он руководствовался вполне определенной целью, и эта цель каким-то образом касалась меня. Я это сразу почувствовал, а потому был уверен, что он ждал именно нас.

Когда силуэт сдвинулся с места, превратившись из серой тени с расплывшимися очертаниями в человека, я увидел рыжеволосого парня лет двадцати. В своей оборванной одежде и с лицом, которое наверняка не умывали уже целый месяц, он выглядел как какое-то порождение ночи.

Неприятное предчувствие, похоже, начинало оправдываться. Я внимательно осмотрелся вокруг: мы давно уже выехали из центральной части города и находились в менее спокойной части Лондона. На улице больше никого не было.

Я с тревогой наблюдал за рыжеволосым парнем, который вразвалочку приближался к нам. Он медленно подошел к карете и, ничуть не стесняясь, бросил оценивающий взгляд на Говарда. Потом он уставился на меня и наконец посмотрел на Рольфа.

— Простите? — сказал я.

Конечно, это было глупо с моей стороны, но, как мне показалось, именно такой реакции рыжеволосый парень и ждал. На его лице промелькнула нервная улыбка. Я почувствовал, что от него пахнет дешевым вином, и невольно отшатнулся.

— Это вы Крэйвен, да? — спросил он. — Рональд Крэйвен.

— Роберт, — поправил его я и, нахмурившись, спросил: — Мы знакомы?

Парень замотал головой и приблизился ко мне на один шаг. Я с трудом подавил в себе желание снова отступить в сторону, чтобы не дышать его перегаром.

— Нет, — сказал он. — Но у меня есть для вас письмо.

Он засунул руку в карман своей слишком большой, явно с чужого плеча, рабочей куртки, вытащил из него измятый конверт и протянул мне. Когда я хотел взять его, парень резко отдернул руку назад.

— Женщина, которая просила передать его, сказала, что вы заплатите мне за это один фунт, — заявил он.

— Один фунт?

Я наморщил лоб и смерил его долгим недоверчивым взглядом. Фунт — это целая куча денег, и при определенных обстоятельствах такая шутка могла оказаться весьма неуместной. Но кто мог пошутить со мной в городе, где я почти никого не знал?

— Дай ему фунт, — раздался спокойный голос.

Говард так тихо обошел карету, что я даже не услышал, когда он стал рядом со мной. Краем глаза я заметил, как напрягся Рольф. Казалось, он боялся, что рыжеволосый парень может напасть на нас.

Я немного подумал, кивнул головой и вытащил из кармана однофунтовую купюру — столько зарабатывал рабочий в порту за три дня.

Парень протянул мне письмо, вырвал у меня из руки банкноту и с торжествующей улыбкой запихнул ее в тот же карман, из которого достал письмо. Я с любопытством повертел письмо в руках.

С первого же взгляда на конверт я понял, что это действительно не шутка, как и не подлая выдумка грязного уличного бродяги, который таким способом решил заработать себе фунт. На конверте не был указан отправитель, но мелким корявым почерком было написано: «Для Роберта Крэйвена».

— Кто дал вам его? — спросил я. — И когда именно?