Я оттолкнул в сторону Балестрано и тамплиера, который стоял, прикрывая мастера, прыгнул навстречу шахматным монстрам и вытянул перед собой руки. С моих губ срывались слова, которые я выучил наизусть за долгие годы и почти сразу же забыл; в моей душе происходили вещи, природу которых я сам не понимал и, признаться, не хотел понимать.

Но все это действовало!

На какое-то время мне показалось, что я и бушующая снаружи гроза — это единое целое, что у меня нет тела, а только пульсирующая сила, состоящая из света, молний, электрических зарядов. А потом…

Здание затряслось от неимоверного удара грома.

Электрическое освещение погасло. Звонко треснули лампы, а одна из люстр сорвалась со своего крепления и упала на пол. Голубые, ослепительно яркие электрические разряды пронеслись по залу, касаясь камней, людей и металла, а затем погасли. Стекла в окнах взорвались, рассыпавшись на осколки.

Ярко-белая молния через одно из разбитых окон ударила в пол холла и стремительным зигзагом пронеслась через все помещение, превращая механических монстров в груду раскаленных обломков.

Но всего этого я уже не видел. Потеряв сознание, совершенно обессиленный, я рухнул на пол. Похоже, все, что происходило сейчас, становилось для меня обыденной рутиной.

Прошло несколько часов, прежде чем я очнулся. Я лежал на кушетке в маленькой, уютно обставленной комнате, и первое, что мне попалось на глаза, была обуглившаяся электрическая люстра, которая раскачивалась под потолком прямо надо мной. Краем глаза я заметил какое-то движение у своей кровати и, повернув голову, увидел покрытое морщинами лицо Жана Балестрано. В глазах старика светилось смешанное чувство облегчения и страха.

«Страха передо мной», — подумал я мрачно. Не в первый раз я видел это выражение в глазах людей, общавшихся со мной. Но в случае с Балестрано это было особенно ощутимо.

— Мы все уже умерли и попали на небеса или пока еще живы? — спросил я.

Мой собственный голос, слабый и хриплый, показался мне чужим.

Балестрано улыбнулся и сразу же стал серьезным.

— Мы все еще живы, Роберт, — сказал он и добавил: — Благодаря вам.

В ответ я тоже улыбнулся и попытался сесть, но со стоном упал на подушку, потому что комната тут же начала вращаться у меня перед глазами.

— Не напрягайтесь, — проговорил Балестрано, успокаивая меня. — Вы потеряли слишком много сил. — Старик замолчал, глубоко и шумно вдохнул и посмотрел на меня, тщательно скрывая свой страх. — Я совсем не хочу знать, что именно вы сделали, Роберт, — сказал Балестрано. — Но что бы это ни было, я вам очень благодарен. Если бы не вы, нас бы уже не было в живых. Это была не… — произнес великий мастер и остановился на полуслове.

Я понял его и, не сдержав улыбки, сказал:

— …никакая не чертовщина, если вы это имели в виду, Балестрано, а…

— Я не хочу этого знать, — перебил меня тамплиер.

Его голос звучал так резко, что я невольно запнулся и с недоумением посмотрел на него.

— Но почему? — спросил я. — Разве вы не хотите обогатить свои знания и научиться призывать на помощь жизненные силы, которые вы подавляете? Это имеет так же мало общего с сатаной, как и то, что делаете вы.

— Я знаю, — ответил Балестрано. — А теперь помолчите, Роберт. У нас будет достаточно времени, чтобы обо всем этом поговорить. Прежде всего я хотел бы позаботиться о том, чтобы вы и ваш друг Рольф получили необходимую помощь и снова набрались сил. Это самое малое, что я могу сделать для вас.

— Нет, Балестрано, — тихо сказал я. — Мне нужно от вас намного больше.

Старик замолчал, и мне показалось, что морщины на его лбу стали намного глубже.

— Я спас вам жизнь, — продолжил я. — Вам и всем людям, которые вас сопровождали. Возможно, я спас весь ваш проклятый орден. И вы это прекрасно понимаете. Одной благодарностью вам не отделаться.

Великий мастер молчал очень долго.

— И что вы хотите за это? — наконец спросил он, хотя уже знал ответ на свой вопрос.

— Говарда, — твердо сказал я. — Вы оставите Говарда в покое. Мне не нужна ваша благодарность, как, впрочем, и помощь. Все, что я прошу, — это чистая одежда и карета, которая отвезет нас в Париж, а затем на вокзал. Сегодня же вечером Говард, я и Рольф уедем в Лондон. И вы прекратите на него охоту, которую начали десять лет назад.

Балестрано не ответил. Он посмотрел на меня долгим печальным взглядом, не проронив ни слова. Но ему и не нужно было ничего говорить: ответ читался в его глазах. Жан Балестрано был своеобразной личностью. Я не знал человека более сильного и жестокого среди тех, кто жил в этой части света. Но великий мастер был еще и человеком чести.

Я знал, что он захочет искупить свою вину.

Но я не был уверен, будем ли мы по-прежнему друзьями, когда встретимся в следующий раз.

Книга восьмая