Кровь была везде. Наверное, Си-Джей попала в сонную артерию. Глаза Чамберса все еще смотрели на нее, но теперь лицо почернело от гнева, из горла вырвался хрип.

Си-Джей скатилась с каталки и сильно ударилась об пол. Боль пронзила бок, и послышался хруст кости. Она все еще не могла нормально ходить, галоперидол делал ноги почти бесполезными. Они напоминали сдутые шины. Си-Джей на руках подтянулась к окрашенной черной краской двери, потянулась вверх, нашла ручку над головой. Боль в боку была очень сильной, Си-Джей дышала с трудом.

Из раны на шее Чамберса текла кровь, просачивалась между пальцами и капала на пол. Черный пол казался блестящим. Си-Джей пыталась позвать на помощь, но звук получился тихим и хриплым. Именно тогда Чамберс издал булькающий звук, и Си-Джей увидела, как одна его рука куда-то потянулась, пытаясь что-то ухватить.

Она должна выбраться, должна позвать на помощь. Си-Джей нажала на ручку, но дверь не открывалась. И тут Си-Джей вспомнила, как звякнули ключи, когда вошел Чамберс.

Он запер их обоих.

Глава 97

Ключи, проклятые ключи! Они лежали в кармане его пиджака на стуле. Пальцы Чамберса, скорчившегося у стены, все еще двигались по полу, напоминая клешни краба. Его глаза оставались открыты, но не мигали, и если бы не шевеление пальцев, то он выглядел бы мертвым. Вероятно, доктор был в шоке, в состоянии клинической смерти. Си-Джей поползла по крови, которая покрывала плитки, к стулу. Пиджак висел на спинке. Боль разрывала ей грудь. С каждым движением становилось все труднее дышать.

Она стянула пиджак на пол и стала судорожно рыться в карманах, не отводя взгляда от Чамберса. Его кровь, все еще теплая на ощупь, была везде. Нагрудный карман — ничего. Внутренние карманы — ничего. Левый карман — ура! Звяканье связки ключей. Си-Джей достала их и поползла назад к двери.

Внезапно его рука упала ей на лодыжку. Си-Джей закричала, пытаясь оттолкнуть Чамберса. Повернувшись, она увидела, что он отвел и другую руку от шеи и держит в ней шприц.

— Нет! Нет! — закричала Си-Джей. — Боже, нет!

Ее руки шарили по скользким плиткам пола в попытке ухватиться хоть за что-нибудь, зацепиться, но все тщетно. Си-Джей медленно придвигалась к Чамберсу. Она видела шприц, заполненный светлой жидкостью, острую иглу, несущую яд. Чамберс нацеливался в бедро Си-Джей. Если ввести такое количество препарата не через капельницу, это ее убьет. Си-Джей продолжала судорожно шарить вокруг, в поисках опоры — какой угодно, только бы не продвигаться туда, куда ее неумолимо тащили, но ничего не находила, а игла приближалась. Си-Джей не сомневалась: Чамберс понимает, что его собственная смерть рядом, но, несмотря на это, у него на лице появилось выражение торжества — вероятно, от мысли, что они умрут вместе.

Вдруг ее рука коснулась чего-то холодного, чего-то металлического, валявшегося на полу. Ножницы. Си-Джей схватила их, собралась с силами, развернулась и воткнула их в грудь Чамберса. Его хватка ослабла, и рука соскользнула с ее лодыжки. Шприц упал на пол и покатился к стене. Глаза Чамберса остались открытыми.

Си-Джей снова поползла к двери. Ее рука соскользнула с ручки. Си-Джей рухнула на пол, ударившись подбородком. Голову пронзила сильная боль, в глазах потемнело.

«Нет. Нет. Вставай! Нельзя терять сознание! Не здесь, не сейчас!»

Си-Джей потрясла головой, чтобы туман рассеялся, снова потянулась к дверной ручке, и пальцы опять нашли замок. Связка ключей звенела в трясущихся руках, когда женщина пыталась подобрать ключ. Правая рука сильно болела, пальцы плохо слушались. Третий ключ наконец подошел, и Си-Джей услышала щелчок замка. Она повернула ручку и чуть-чуть приоткрыла дверь, нащупала открывшуюся щель, толкнула дверь и, наконец, вывалилась в темный коридор, на ковровую дорожку. Послышалось тиканье часов.

Где она? Где она, черт побери? Какие еще сюрпризы ей приготовил Чамберс?

Си-Джей еще раз оглянулась назад. Чамберс неподвижно сидел у стены, безжизненные пустые глаза были широко раскрыты. Она поползла по коридору в поисках телефона. Весь коридор оказался погруженным во тьму, в нем было почти так же темно, как в черной комнате, которую она оставила позади. Она не видела ни окон, ни источников света.

«Надо найти телефон. Полиция сможет определить, откуда звонили. Они узнают, где я. Вероятно, я у него дома, где бы этот дом ни находился, черт побери».

Теперь Си-Джей почти не могла дышать. Воздух был тяжелым, от боли немело все тело.

«Не здесь. Пожалуйста, не теряй сознание, Хлоя!»

Примерно через десять футов она наткнулась на деревянные ступени и, держась за перила, стала скользить по ступеням вниз и в конце концов приземлилась на холодные плитки. Внизу оказалось больше света, чем наверху, и имелись окна. Женщина поняла, что на улице темно, ночь. Уличное освещение было мягким, свет проникал сквозь деревянные жалюзи. Если проползти по коридору, выкрашенному в бледно-желтые и голубые тона, то она доберется до деревянного антикварного стола, на котором стоят фотографии Эстель и ее семьи и телефон.