Читаем Вожди СССР полностью

Кто знает, как вел себя человек, попав в тюрьму? На свободе, с товарищами — герой. А в камере — иной. Особые, оформленные отношения с полицией, скорее всего, не возникли, но желание поскорее выйти на свободу вполне могло привести к откровенности на допросах. И Сталин не хотел, чтобы кто-то об этом узнал.

Сотрудничество с охранкой не редкость. Руководитель фракции большевиков в Государственной думе, член ЦК партии Роман Малиновский — один из самых высокооплачиваемых агентов Департамента полиции. А были и другие, кто так или иначе сотрудничал: видные члены политбюро — Калинин, заместитель главы правительства Ян Эрнестович Рудзутак…

Не найдено никаких доказательств сотрудничества Сталина с охранным отделением. Но вот что для нас новое: он привык жить в мире, где постоянно выясняли: кто провокатор? О каком доверии может идти речь? Это понятие исчезло из его жизни. Он привык к среде, где постоянно врут и обманывают. А как еще могли вести себя подпольщики-революционеры? Фанатики, морально неразборчивые, они гордились совершенными ими уголовными преступлениями. И он привык не верить даже самым близким соратникам. Знал их как облупленных…

Наверное, он от рождения не был рубахой-парнем. Но если бы выбрал иной путь — в нем проявились бы иные качества. Одно можно сказать точно. Жизнь Сталина до революции рисует совсем иного человека, чем его привыкли изображать.

После первой русской революции (1904–1905 годы) партии большевиков как таковой не стало. Одни эмигрировали, других посадили, третьи отошли от революции. Ссыльные фактически потеряли всякую связь с товарищами.

Административно-ссыльный Иосиф Виссарионович Джугашвили (Сталин) угодил в холодный и необжитой Туруханский край.

Писал Аллилуевым:

«Очень-очень Вам благодарен, глубокоуважаемая Ольга Евгеньевна, за Ваши добрые и чистые чувства ко мне. Никогда не забуду Вашего заботливого отношения ко мне!

Жду момента, когда я освобожусь из ссылки и, приехав в Петербург, лично поблагодарю Вас, а также Сергея, за все. Ведь мне остается всего-навсего два года. Посылку получил. Благодарю. Прошу только об одном — не тратиться больше на меня: Вам деньги самим нужны.

Я буду доволен и тем, если время от времени будете присылать открытые письма с видами природы и прочее. В этом проклятом крае природа скудна до безобразия, — летом река, зимой снег, это все, что дает здесь природа, — и я до глупости истосковался по видам природы хотя бы на бумаге. Мой привет ребятам и девицам. Желаю им всего-всего хорошего. Я живу, как раньше. Чувствую себя хорошо. Здоров вполне, — должно быть, привык к здешней природе. А природа у нас суровая: недели три назад мороз дошел до 45 градусов.

До следующего письма.

Уважающий Вас Иосиф».

История ссылки рисует человека, который, похоже, потерял интерес к революционной борьбе. Ничего не хочет делать. Мало читает. Редко переписывается с товарищами. Дает волю природным инстинктам. Он разленился. После подпольной жизни расслабился. Как ни странно это покажется, даже по-своему наслаждается жизнью — охота, рыбалка, несовершеннолетняя любовница… Потом долго ходили слухи о его внебрачных детях.

С местным жандармом, присланным следить за ним, установил дружеские отношения. Жандарм учил его управлять лодкой.

Начальник охраны вождя генерал Власик записал в дневнике 20 сентября 1948 года:

«За столом т. Сталин рассказал о том, как его сопровождал в ссылку надзиратель, которого он так расположил к себе, что тот дал ему охотничье ружье и отпустил его на целую неделю на охоту, снабдив патронами. Т. Сталин вернулся с охоты, и полицейский был очень доволен тем, что его не подвели. Между ними установилось взаимное доверие»

Не раз, наверное, Сталин с раздражением размышлял о том, что, пока он томится в туруханской ссылке, Ленин с Крупской, да и остальные большевики-эмигранты прохлаждаются за границей — в комфорте и уюте. Настанет время, когда генеральный секретарь презрительно скажет, что его оппоненты, побывавшие в эмиграции, «на самом деле партии не знали, от партии стояли далеко и очень напоминали людей, которых следовало бы назвать чужестранцами в партии».

О Сталине написано так много. Изучен едва ли не каждый его шаг. Но до сих пор остается неясным: а что именно он делал 25 октября 1917 года? Чем он занимался в тот знаменитый день, когда большевики, взяв власть, изменили судьбу России? Описана роль каждого из активных участников вооруженного восстания. Но ничего не сказано о Сталине. Член ЦК партии совершенно не заметен в эти решающие для России дни.

Сталин в 1917 году — вовсе не радикал. Судя по воспоминаниям, совершенно обычный человек, который долго был оторван от нормальной жизни. Вернувшись после февральской революции из ссылки, осматривается, присматривается и вживается в новые времена.