Читаем Вожди СССР полностью

— Денег-то она и не принесла, — отмахнулся Ленин.

И без перехода переключился на Сталина:

— Жалуются на вас, батенька.

— Так врут наверняка, — с деланым равнодушием ответил Сталин, — как эта ваша дура.

— Неужели? — сощурился Ленин. — Я тоже очень недоволен позицией «Правды». Вы же идете против меня. Фактически поддерживаете Временное правительство.

Он раскрыл номер, который держал в руке:

— Я выдвинул лозунг «Вся власть Советам». Что пишет «Правда»? «Схема т. Ленина представляется нам неприемлемой, поскольку она исходит от признания буржуазно-демократической революции законченной и рассчитана на немедленное перерождение этой революции в социалистическую». — Ваши слова? — грозно осведомился Ленин.

Сталин поднялся.

— Обязан напомнить, что я принужден был взять на себя редактирование «Правды», потому что газета до моего прихода прозябала, — принялся объяснять он. От его улыбки не осталось и следа: — А не взялся бы, пропала бы газета, ей-богу. Вся редакционная работа была в развале. Толковых помощников днем с огнем не отыщешь.

— Я помню, — остановил его Ленин. — В верхнем уголке второй полосы было напечатано: «Приехавшие из ссылки товарищи, член Центрального Органа партии т. Ю. Каменев и член Центрального Комитета партии т. К. Сталин, вступили в состав редакции “Правды”»… С девятого номера вы взяли на себя редактирование газеты. Содержание девятого номера уже отличалось от прежней линии «Правды». И в некоторых районных организациях даже потребовали исключить вас из партии. Злые были высказывания насчет «нарушения большевистской политики товарищами, которых во времена царизма привыкли считать руководителями».

— Владимир Ильич, вас неверно информировали! — Желтоватые глаза Сталина сверкнули. — Бюро ЦК совместно с представителями Петроградского комитета собралось в помещении редакции «Правды» здесь, на Мойке. Заседания были весьма бурные. Но все претензии ко мне были сняты.

— Сейчас о другом речь. Вы отстаивали позицию, что буржуазная революция еще не завершена и рано ставить вопрос о свержении Временного правительства, — пристально глядя на Сталина, перечислял его грехи Владимир Ильич. — Так? А ведь вы знали, что я думаю иначе. Когда в «Правду» пришли мои статьи, как вы поступили? Вычеркнули из них критические оценки Временного правительства. Не отрицаете? Вы выступали с докладом «Об отношении к Временному правительству». И что же? Вы предостерегли от «форсирования событий», призвали поддержать правительство — условно, как вы выразились. Так? Хуже того! Вы согласились с предложением презренного меньшевика Церетели объединить большевиков и меньшевиков в одну партию. Что вы сказали? «Мы должны пойти на это. Внутри единой партии мы будем изживать мелкие разногласия». Хватит делиться на беков и меков, то есть на большевиков и меньшевиков… Так? А когда бюро ЦК обсуждало мои апрельские тезисы, вы не поддержали мою идею перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. Выступили против моих тезисов: «Это схема, нет фактов, поэтому не удовлетворяет». Так?

Григорий Евсеевич Зиновьев крикнул из коридора:

— Владимир Ильич, вы нам срочно нужны!

Ленин вполголоса говорил Сталину, глядя ему прямо в глаза:

— Политики, которые заседают в парламенте, любят полутона, недомолвки, намеки. Мы такими играми не занимаемся. Мы будем брать власть. Но даже с нашими недотепами противниками это смертельно опасно. А в борьбе не на жизнь, а на смерть нет места неопределенности и сомнениям. Надо делать выбор. Или со мной, или против меня. Не просчитайтесь… Еще договорим, батенька, — бросил Ленин и отошел.

В дверях он столкнулся с Надеждой Константиновной Крупской. Она хотела что-то сказать мужу, но Ленин стремительно выскочил в коридор, пообещав:

— Наденька, я вернусь.

— Приветствую, Надежда Константиновна, — мрачновато сказал Сталин, увидев жену Ленина.

— Шоколада не хотите? — любезно предложила Крупская.

Достав из сумочки раскрытую плитку, отломила себе дольку, остальное выложила на заваленный газетами стол. Пояснила:

— Швейцарский, лучше не бывает. Взяли в дорогу. А весь не съели. Волновались, как здесь встретят. Аппетита не было.

— Я не ем шоколада, — грубовато отказался Сталин. — Не приучен. В тюрьме и ссылке, знаете ли, нас шоколадом не кормили. А за границей я не жил, с тамошней жизнью мало знаком.

— Вы меня, кажется, упрекаете, что мы с Ильичом, спасаясь от охранки, уехали за границу? — удивилась Крупская.

— Не упрекаю, — резко ответил Сталин. — Вы меня неправильно поняли, Надежда Константиновна. Просто мы, русские работники ЦК, не имели таких возможностей, как те товарищи, кто жил за границей. Иностранных языков не изучали, к европейской литературе доступа не имели и швейцарского шоколада не пробовали.

И вдруг добавил:

— Ничего, наверстаем.

Крупская слушала его вполуха.

— Пойду за Володей, а то он застрянет, — озабоченно сказала она. — С минуты на минуту начнется заседание. Ему надо идти, опаздывать нельзя.