Политическим завещанием первого руководителя Советской России принято считать его знаменитое «Письмо к съезду». Но Ленин не оставлял завещаний! «Письмо к съезду», где речь шла о важнейших кадровых делах, он адресовал очередному, XII съезду партии, состоявшемуся при его жизни. Как и всякий человек, он не верил в скорую смерть, надеялся выздороветь и вернуться к работе.

«Письмо к съезду», как его ни толкуй, содержит только одно прямое указание: снять Сталина с должности генсека. Остальных менять не надо. Но получилось совсем не так, как желал Владимир Ильич. Сталин — единственный, кто остался на своем месте. Всех остальных он со временем уничтожил.

А само письмо Ленина стали считать «троцкистским документом», чуть ли не фальшивкой. Это характерная черта советской системы — желания вождя исполняются, лишь пока он жив и в Кремле. Поэтому нелепы разговоры о наследниках и преемниках.

Советские вожди наследников себе не готовили. Прежде всего, никто не собирался умирать. Во-вторых, сознание собственной абсолютной власти и безудержные восхваления подданных подкрепляли уверенность вождя в собственном величии. Он — гигант, рядом — пигмеи. Некому передоверить управление страной.

Похороны Ленина были тогда событием огромного значения. В записках моего дедушки, Владимира Михайловича Млечина, который после Гражданской войны как демобилизованный красный командир поступил в Москве в Высшее техническое училище, я нашел описание этого дня:

«27 января я пришел на Красную площадь, где пылали костры. У костров грелись милиционеры, их было очень мало, красноармейцы, тоже немногочисленные, и люди, которые пришли попрощаться с Лениным.

Кто догадался в те дни привезти топливо и в разных местах разложить костры? Это был человек, сам достойный памятника. И не только потому, что спас от обморожения сотни, а может быть, тысячи и тысячи человек. Он показал наглядно, что должно делать даже в такие минуты, когда все текущее, бытовое, житейское кажется неважным, преходящим, третьестепенным.

Народу было много, но никакой давки, никакого беспорядка. И милиции-то было мало. Порядок как-то складывался сам по себе. Это были не толпы, шли тысячи и тысячи граждан, и каждый инстинктивно знал свое место, не толкаясь, не напирая на других, не пытаясь проскочить вперед.

Такого, как будто никем не организованного, естественно сохранявшегося порядка я после этого уже никогда не видел — ни на парадах, ни во время демонстраций, которые с каждым годом поражали все большим числом блюстителей порядка и все меньшей внутренней дисциплиной и самоорганизацией масс. Людей с жестоким упорством отучали самостоятельно двигаться по жизни… И по улице тоже».

СТАЛИН. Борьбу за власть никто не отменял

Со страшным скрипом башмаки

У заветной двери они появились втроем — члены президиума ЦК КПСС и заместители председателя Совета министров СССР Георгий Максимилианович Маленков в наглухо застегнутом сером френче и Лаврентий Павлович Берия в мятом двубортном черном пиджаке, а с ними помощник коменданта ближней дачи в новеньком мундире с погонами майора госбезопасности.

Уже пробило три часа ночи, и лица у обоих руководителей партии и правительства были заспанными. В прихожей, стараясь не шуметь, они сделали первые осторожные шаги, и новенькие ботинки Маленкова предательски заскрипели. В полной тишине звук показался неприлично громким.

Майор взглянул на него с ужасом. Пузатый Маленков застыл на месте. На одутловатом неподвижном лице выделялись только внимательные черные глаза. Георгий Максимилианович прислонился к стене и, с трудом поднимая одну ногу за другой, кряхтя и потея, стащил с себя ботинки. И дальше пошел босиком, держа ботинки в руках. Насмерть перепуганные Маленков и Берия пытались идти на цыпочках, но не получалось — ноги не слушались.

Майор распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская Берию и Маленкова. Георгий Максимилианович движением головы предложил Берии первым переступить порог. Лаврентий Павлович благоразумно отказался от этой чести. Не решаясь войти, оба замерли на пороге. Вытянув головы, они смотрели в одном направлении.

В прекрасно знакомой им малой столовой все было как и день назад, когда они в последний раз приезжали на ближнюю дачу по приглашению вождя. В центре большой стол, чуть подальше — выход на застекленную веранду. Рядом находилась спальня с ванной комнатой.

На сей раз вождь их не встречал. Он лежал на диване, укрытый одеялом, и никак не реагировал на их появление. Отдыхает? Дремлет? Гостям было сильно не по себе.

— Ну, так в чем дело? — недовольно буркнул Маленков, стараясь не шуметь. — Зачем нас побеспокоили?

Он испытывал страстное желание поскорее уйти. Пока вождь не проснулся, пока не открыл глаза и не увидел непрошеных гостей.