«Прошу Вас не допустить разгула обывательской клеветы обо мне. Этим невольно будут поносить авторитет руководителей всех рангов, это испытали все до прихода незабвенного Леонида Ильича. Спасибо за все добро и прошу меня извинить.

С уважением и любовью

Н. Щелоков».

О самоубийстве бывшего министра немедленно уведомили Черненко.

Виктор Прибытков вспоминает: «На Черненко это известие не произвело никакого впечатления. Похоже, он давно мысленно вычеркнул этого человека из списка реально живущих на земле. После всего, что он успел натворить, безудержно пользуясь властью, Щелоков для него был совершеннейшим нулем, пустым местом…»

Работа «молодого Маркса»

Профессора и доктора философии Вадима Печенева за искренний интерес к классическому марксизму, а отчасти из-за буйной шевелюры коллеги по ЦК КПСС называли молодым Марксом. Несмотря на долгие годы работы в аппарате, он сохранил естественные, человеческие реакции. Печенев руководил группой консультантов в отделе пропаганды ЦК, а потом стал помощником Черненко.

В недолгую бытность генеральным секретарем Константин Устинович совершил немало добрых поступков, забыть о которых было бы непорядочно. Он охотно разрешал своим помощникам творить хорошие дела и сам старался помогать людям, чем сильно отличался от своего предшественника Андропова. У того мысли текли в обратном направлении. Он все думал, кого бы еще наказать. Черненко же не был злым и жестоким.

— А в конце жизни это был добрый, приятный такой пожилой человек, — вспоминал Чазов, — несколько сентиментальный.

Помощник Черненко по идеологии Вадим Печенев, используя свою высокую должность, помог кинорежиссеру Ролану Антоновичу Быкову выпустить на экран фильм «Чучело», хотя этому изо всех сил сопротивлялись отдел культуры ЦК и Госкино. А первый секретарь Московского горкома Виктор Васильевич Гришин уже успел назвать фильм клеветой на социалистическую действительность…

Печенев сочинил письмо, которое Черненко подписал, с просьбой превратить дачи Бориса Леонидовича Пастернака и Корнея Ивановича Чуковского в литературные музеи, а не выселять оттуда родственников писателей, чтобы переделкинские дома достались руководителям Союза писателей.

К Черненко потоком шли просители, деятели искусств, дети известных родителей.

«У Черненко была одна слабость, — вспоминает Виктор Прибытков, — он не мог отказывать в просьбах, в том числе и личных. Он искренне считал, что если уж дошли до него, то это крайний шаг. Этот его “пунктик” знали и использовали многие. К нему прорывались через секретариат и помощников, через знакомых и знакомых их знакомых».

Он позволил восстановить Вячеслава Михайловича Молотова в партии. За Молотовым, которого пригласили в ЦК, прислали сразу две машины. Во второй сидел врач: в ЦК побаивались, вдруг с ним что-нибудь случится в самый неподходящий момент. Партийным чиновникам и в голову не приходило, что сталинский соратник переживет и самого Черненко, которому он в отцы годился. Вячеслава Михайловича доставили на Старую площадь, где он не был двадцать с лишним лет. Черненко сообщил Молотову, что он вновь является полноправным членом партии и на днях ему выпишут новый партбилет. По этому случаю Молотов позволил себе выпить шампанского.

Черненко одобрил статью Инны Павловны Руденко «Долг» в «Комсомольской правде» о бедственном положении тех, кто вернулся из Афганистана. Это была первая такая публикация, автора могли съесть с потрохами. Ведь не дозволялось ни писать, ни говорить о погибших и раненных в Афганистане. Солдат и офицеров там убивали, но всех заставляли молчать. Сотрудники военкомата являлись к несчастным родителям прямо с врачом — приходилось откачивать людей, которым говорили, что их сын убит, что привезли цинковый гроб и завтра будут тайно хоронить. И людям, чьи дети погибли в далекой стране, запрещалось говорить о своем горе, поминать их.

Только при Черненко начали помогать ветеранам-афганцам.

В 1984 году к нему обратился полковник из Главного политического управления, он предупреждал, что боевые действия в Афганистане превратились в войну с народом, что военные операции приобрели характер полицейских, карательных, они сопровождаются грабежами и осквернением мечетей и святых для мусульман мест.

Черненко переправил письмо министру обороны Устинову с просьбой не только вникнуть, но и позаботиться о том, чтобы полковник не пострадал за свою откровенность.

Вот что Черненко действительно любил — это футбол. Он был поклонником «Спартака». В трудные для футбольной команды времена — в середине 1970-х — многое для нее сделал. Когда «Спартак» потерял место в высшей лиге, Черненко обратился за помощью к знаменитым братьям Старостиным. Они присоветовали поставить старшим тренером Константина Ивановича Бескова, начальником команды стал Николай Петрович Старостин.